Мы попрощались на пороге, обняв друг друга. Затем она ушла, а я осталась в смятённых чувствах, но полная надежды, что у нас что-нибудь получится.
Сначала мне хотелось добежать до тётки Дарьи, чтобы выспросить у неё обо всём, что касалось Лилии Розовой, но после ухода Казбич я ощутила неимоверную, просто чудовищную усталость. Надо полагать, эмоциональную, потому что физически я была совершенно здорова. Да, меня всё ещё потряхивало, но столько адреналина зараз я уже давно не получала.
Я продолжала думать о Казбич, и сердце моё замирало при мысли, что ей пришлось пережить, будучи ребёнком А главное, что, пережив насилие, она не сломалась, а стала ещё крепче. Как в пословице, которую я частенько применяла к собственной жизни, – всё, что нас не убивает, делает сильнее. Однако теперь я готова была устыдиться собственных проблем, которые, по сути, и проблемами-то не являлись, если сравнивать их с историей Воли Казбич.
Стены дома, в котором я родилась и выросла, с этой минуты снова стали моей защитой. Ужасно было вдруг осознать, что столько времени я считала себя здесь чужой. Винила отчима в том, что он отобрал у меня самое ценное – мать и крышу над головой. Подумать только, за несколько лет Георгий ничего не изменил в нём. Надеялся, что я когда-нибудь вернусь?
Нет, он прекрасно понимал, что я буду из кожи вон лезть, но не вернусь сюда. Потому что все эти годы, которые мы жили вместе, я ни разу не сказала ему ни одного доброго слова. Сейчас я осознаю это и хочу измениться, но совершенно не понимаю, с чего начать.
Пожалуй, Казбич права, начинать надо с главного. А главное сейчас – это найти убийцу Лилии Розовой и понять, что стоит за его поступком и почему он решил подставить Георгия – одного из немногих, кому я – невероятное открытие! – была не безразлична…
Я бродила по дому, выстраивая цепочку из своих умозаключений, и каждый раз останавливалась в одной точке – убийца Лили преследовал цель, которая странным образом пересекалась с моим желанием – нет-нет, не отомстить, а наказать Розову за то, что она сделала. Моя убеждённость в том, что мою мать подставили, переросла в уверенность за очень короткий срок, и причиной этому стала именно гибель её бывшей сослуживицы.
Была ли связь между тем, что произошло с моей матерью, и пропажей Веры Зубовой, я не знала. Но если она была, то рассказать об этом могла только Лиля… Или всё-таки есть такой человек, которому известно чуть больше, чем мне или Казбич, но он не придаёт значения этой информации, а может, нарочно держит её в секрете?
Измученная собственными мыслями, я вышла из дома, но дальше пойти не смогла. Ноги будто приросли к земле, и сдвинуть их не было сил. Кое-как я доплелась до скамейки у стены и, охая, как столетняя бабка, села на выгоревшую от солнца перекладину. Я смотрела на старую «Ниву», на распахнутые настежь двери, на валяющиеся во дворе сигаретные бычки, которые остались после прихода полицейских, и едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Мне было жаль сидевшего взаперти Георгия, израненную душевно и физически Волю Казбич, пропавшую Веру и даже Лилю.
Мне нужно было с кем-то поговорить. Просто поговорить – не об убийстве и не о пропавшей подруге, а о чём-то хорошем и настоящем. Мне хотелось, чтобы мама сейчас вышла из дома и позвала меня обедать. И чтобы Георгий вернулся, и в доме опять запахло лесом…
Когда телефон булькнул сообщением, я едва не подскочила на месте от неожиданности. Сообщение пришло от Перчина:
«Как Ваши дела, Марьяна Игоревна?»
Клянусь, в эту минуту я подумала о том, что на небесах вправду кто-то есть.
«Здравствуйте, Денис Александрович! Всё хорошо!»
Что ещё я могла ему написать? Вернее, сам факт того, что мне пишет любимый мужчина, должен был перевернуть моё сознание и заставить сердце биться быстрее. Но дело в том, что моё сознание и так делало кульбит за кульбитом, а сердце изрядно истрепалось со всеми этими переживаниями.
«Какая у вас погода?»
Я огляделась, словно впервые заметив цветущие кусты сирени и шиповника, вдохнула летний воздух и прислушалась к привычному звуку шумящих сосновых и берёзовых крон.
«Здесь очень красиво, Денис Александрович! Хотите, пришлю Вам фото?»
Уже отправив сообщение, я ужаснулась собственной наглости. Ну какое фото, господи ты боже мой! Ручки чешутся показать уровень своего идиотизма?
«Конечно хочу! Присылайте!»
Мне не оставалось ничего другого, как направить камеру в сторону возвышающейся над частными домами Каменной горы. Высоченные сосны доставали верхушками до небес, а солнечные лучи пронизывали кроны длинными яркими стрелами. Я и сама залюбовалась получившейся фотографией, на миг позабыв о своих тревогах и страхах.
«Очень красиво!»
Я не могла поверить в то, что сейчас происходило. В другое время и в другом месте я бы, наверное, решила, что наши отношения с Перчиным вышли на новый уровень. Смешно сказать… О каких отношениях я позволяю себе думать? Должно быть, я помешалась и мне всё это только мерещится, но я продолжала вглядываться в нашу переписку, наделяя её особенным, важным для меня смыслом.
