Грянул залп какого-то марша, но Ирина замахала руками, требуя выключить магнитофон.
– Ладно, на этом всё! Не забываем повторять билеты! Кому надо, завтра жду на консультацию!
Я посторонилась, выпуская разгорячённых старшеклассников, и вошла в зал. Ирина направлялась к сцене и не видела меня. Она была в шёлковой белой блузке и строгой чёрной юбке-карандаш. Волосы собраны в пучок, средний каблук, твёрдая поступь. Ни дать ни взять – выпускница Смольного. После того как я услышала её командный голос, у меня отпали всяческие сомнения в том, что она занимает своё место.
– Ира! – негромко позвала я.
Владыкина замедлила шаг, ухватилась за спинку ближайшего стула, а затем медленно обернулась.
– Здравствуй, Ира!
– Ты? – Она прищурилась и покачала головой. – Ну надо же… Не ожидала.
Если бы она бросилась мне навстречу с радостным криком, я бы ей не поверила. Уже не поверила. Пока я шла к ней от двери, Ирина успела собрать в стопку какие-то диски и отключить магнитофон от сети. Когда я приблизилась, она протянула мне руку. Её ладонь была холодной и чуть влажной.
– Ну, здравствуй, Марьяна. Надолго к нам?
– Как получится.
Я догадалась, что она уже знает о том, что случилось. Подтянутая и строгая, она смотрела прямо на меня, однако было заметно, что «держать лицо» ей удавалось с трудом. Несмотря на плотно сжатые губы и надменно приподнятый подбородок, я видела в ней прежнюю, страдающую от неразделённой любви девчонку.
– Значит, ты теперь здесь… – Я огляделась. – Ничего не изменилось! И скоро новый выпускной…
– Многое изменилось, Марьяна. Моя мама стала директором школы, – ответила Ирина.
– Ну, этого и следовало ожидать, – равнодушно пожала я плечами. – Какой предмет ведёшь? Дай-ка угадаю, алгебру и геометрию?
Ирина одарила меня кислой улыбкой.
– Рада тебя, конечно, видеть, но зачем ты пришла, Марьяна? Извини, у меня много дел.
Я села в первом ряду и посмотрела на сцену. Воздух пах пылью, разгорячёнными подростками и духами Ирины – несколько тяжеловатыми, на мой взгляд. Кресло подо мной скрипнуло, когда я отклонилась на спинку. Зажмурившись на мгновенье, я резко открыла глаза и вдруг так отчётливо увидела Веру, что едва не потеряла сознание. Мои пальцы вжались в подлокотники, а я этого даже не заметила.
– Ты вспоминаешь её? – хрипло спросила я, цепляясь за последнюю надежду встретить поддержку хоть в ком-то
Ирина едва заметно выдохнула, отвела глаза и пожала плечами.
– Иногда.
– Я разговаривала с ребятами.
Она развернулась ко мне. Стояла и ждала, покручивая верхнюю пуговку на своей блузке, когда я продолжу. Затем медленно опустила руку и спросила:
– И что?
Я видела, что Ира нервничает, и понимала её. Сама буквально места себе не находила. Но при всём этом разговор у нас как-то не клеился.
Окна в актовом зале, словно в театре, были занавешены светлыми французскими шторами. На миг мне показалось, что и блузка Ирины сшита из той же ткани. Разумеется, это было не так, но, пока я рассматривала оконные буфы и рюши, Ирина неустанно следила за мной.
– И что? – повторила она, нетерпеливо подавшись ко мне.
– Ничего. Понимаешь, Ира? Ни-че-го. Как будто то, что случилось с нами, теперь не имеет никакого значения.
Ирина замерла, обдумывая мои слова, а потом с заметным облегчением выдохнула.
– Я понимаю, Марьяна, ты пришла поговорить о… ней. Но послушай меня. Всё именно так, как ты говоришь, теперь это не имеет никакого значения.
– Нет, Ирочка, и ты прекрасно знаешь, что это не так!
– Чего ты хочешь? Я ведь ничем не могу тебе помочь.
– А разве я просила о помощи?
– Ну… ты зачем-то встречалась с мальчишками и сюда пришла тоже ради какой-то цели, разве я не права? Только не говори, что соскучилась по родным стенам! – фыркнула она. – Не поверю!
– Ещё как соскучилась! Но я пришла не для того, чтобы предаваться ностальгии. Скажи, с тобой не случалась одна вещь… Никогда не казалось, будто Вера где-то рядом? Среди нас? Живёт, ходит, дышит… Понимаешь, я никак не могу представить её мёртвой.
– Прекрати… – Ирина побледнела и обхватила себя за плечи. – Мне даже думать об этом страшно.
– Ты помнишь, как она выступала на этой сцене? Читала стихи, путала слова и смешно морщила нос? И когда её к доске вызывали, она тоже постоянно всех смешила. То стул столом назовёт, то у неё дверь – зверь…
Ирина сглотнула и коснулась покрытого испариной лба.
– Конечно помню.
– Это всегда так смешно выглядело, словно она только этого и добивалась, чтобы развеселить всех. А помнишь вальс? Слушай, пока я стояла там, у школы, вспоминала их вальс с Данькой на «Последнем звонке». Какие они были красивые, правда? Платье у неё было такое короткое, а ноги длинные. И когда Данька вдруг поднял её на руки и закружил, то все ахнули и…
– Хватит!
