– Почему бабы замуж не выходят, понятно, – сказала она. – Нынче все как с ума посходили, любовь да романтику им подавай. А всё одно, как щи начнёшь варить и детей рожать, вся эта романтика козе под хвост!
– Скажете тоже, – возразила я, – бывает любовь настоящая! Такая, чтоб на всю жизнь!
– Ой ли?
По взгляду, которым смерила меня тётка Даша, я поняла, что своими словами лишь раззадорила её.
– Как же в это не верить? – гнула я свою линию. – Об этом и стихи пишут, и кино снимают… Если её нет, то откуда тогда поэты и музыканты черпают вдохновение?
– Черпают, ну надо же! – всплеснула руками тётка Дарья. – Слова-то какие… Я Людмиле всегда говорила, что ты у неё не от мира сего. И хорошенькая, и умненькая. Но с придурью!
– Она папу очень любила. А он её.
Тётка Дарья тихонько вздохнула и похлопала меня по колену.
– Так и есть, касатка, так и есть…
– Или вон Завьяловы, – не унималась я. – Сами же говорили, что хорошая семья. И я с вами полностью согласна! Давеча была у них в гостях, посидели немного. И знаете, так хорошо на душе стало, глядя на них!
Разумеется, я умолчала о том, что напилась и устроила дома скандал. Сейчас это выглядело совсем уж крипово[1], как любит выражаться дизайнер Антон.
– А за кого Лиля замуж собиралась? – спросила я, продолжая выпытывать необходимые мне сведения.
– Ты что же думаешь, я всё про всех знаю, что ли? – закипятилась тётка Дарья.
Именно так я и думала, но настаивать не стала. Тут главное было – бросить зерно, рано или поздно оно всё равно прорастёт.
– Получается, замуж не вышла, а в городе осталась? – хмыкнула я. – Я бы сразу уехала.
– Так ты и так уехала. А вот, если бы у тебя здесь парень какой был, то, глядишь, и не рвалась бы в свои столицы. Потом бы, конечно, пожалела, это как пить дать, – вздохнула тётка Дарья. – Думаю я, не просто так она здесь осталась. Нашла, наверное, другого мужика.
– Мама говорила, она пользовалась спросом. В том смысле, что…
– Да в том смысле и пользовалась, – передёрнула плечами тётка Дарья. – Ладно, чего уж теперь.
– А вот я ещё спросить у вас хотела, – начала я, но в отдалении вдруг раздался громкий музыкальный аккорд, а следом за ним запел хор:
У меня заложило уши и повлажнели ладони. Это было так неожиданно – услышать музыку, с которой были связаны самые приятные и страшные воспоминания…
– Что это? – прошептала я и привстала.
Музыка сделалась тише, но я всё равно продолжала её слышать.
– Так выпускной скоро, – ответила тётка Дарья. – Репетируют, наверное.
– В школе?
– Ну да.
– В нашей школе? – зачем-то уточнила я.
Тётка Дарья кивнула, а потом спохватилась:
– Засиделась я… У меня же ещё куры не кормлены. Слушай, Марьяна, я ведь чего спросить хотела. Ты ж всё равно к следователю пойдёшь, так? Спроси, что Георгию передать, – в её голосе послышались слёзы. – Ведь как был забрали, в одних портках и рубахе! Неправильно это. Всё неправильно, понимаешь?
– Понимаю, тётя Даша. Я всё узнаю! Обещаю!
Я крепко обняла её и поцеловала в щёку.
– Мне тоже пора. Присмотрите за домом, ладно?
– Марьяна, спроси ещё, что из еды можно! И про курево не забудь! – крикнула мне вдогонку соседка.
Разумеется, тётка Дарья была права. Следовало позаботиться о Георгии, но, в отличие от неё, я знала, что лучше всего это получится у Воли Казбич. Я была уверена, что она изыщет возможность поддержать его. А у меня возникла ещё одна идея, ради которой я сейчас и шла по улице в сторону школы.
Чем ближе я подходила, тем сильнее стучало моё сердце. Песни сменялись, обрываясь где-то на втором куплете. Вероятно, таким образом создавался плей-лист для выпускного. На самом деле песни всегда были одни и те же, просто звучали в разном порядке. Когда заиграли «Крылатые качели», я уже почти дошла.
Остановившись на противоположной стороне улицы, я смотрела на выкрашенные розовой краской школьные стены и бликующие в лучах июньского солнца окна и думала о том, что не была ни на одной встрече выпускников. Чего я могла ждать, кроме настороженных и многозначительных взглядов за своей спиной? Но дело было не только в этом. Моя новая жизнь будто вытеснила старую, заполнила все дыры и трещины, однако оставила при этом ощущение потери, которое до сих пор продолжало мучить меня.
Я помнила последнее классное собрание, где нам в тысячный раз разъясняли условия и правила сдачи экзаменов, балльную систему и открывающиеся перед нами возможности. Все были взволнованы предстоящими испытаниями.
На следующий день состоялся последний звонок.
Школьное фойе было украшено надувными шарами и гирляндами, торжественная линейка проходила перед входом, и, кажется, полгорода собралось поглазеть на происходящее.
Мальчишки были в костюмах, а девочки в кружевных фартуках и с белыми бантами. Лично я сделала простой хвост, а вот Вера… Когда я увидела Веру, то просто обомлела. Она выглядела как принцесса, с красиво уложенными белокурыми локонами и загнутыми, словно у Мальвины, длинными ресницами.
