– Да, – женщина расцвела от приятного воспоминания. – Мне показалось, после долгого затворничества ее величество получала удовольствие от общества гостей. Все знают, что королева не появлялась на публике уже шестнадцать лет, с тех пор как умер ее супруг, и до сих пор носит траур. Подумать только, какая преданность! Ее величество держалась очень благосклонно, и для каждого у нее нашлось приветливое слово, хотя можно представить, как это было утомительно: ведь вчера в саду Букингемского дворца собралось несколько тысяч человек!
– Думаю, не больше пары сотен, – усомнился граф.
– Не имеет значения. Я спрашиваю тебя, мой мальчик: как мне посмотреть процессию?
– Увы, мама, – развел руками Найт, – я бы рад тебе помочь, но совершенно не представляю –как… Разве что некоторыми сведениями…
Он принялся выгружать на столик перед камином содержимое своих карманов. Наконец он протянул матери свежеотпечатанный буклет – программу праздничных мероприятий:
– Здесь перечислены все, кто будет участвовать в процессии.
Леди Рэндалл схватила программку и начала жадно ее изучать, произнося вслух имена:
– Принц Уэльский… Герцог Эдинбургский… Кронпринц Фридрих Вильгельм… Лорд-канцлер… Премьер-министр… Лорд Спенсер…
– «Красный граф», – хмыкнул ее супруг, называя политика прозвищем, прикрепившимся к нему из-за его внушительной рыжей бороды.
Заинтересованный, граф приблизился к жене. Его внимание привлекла фотокарточка, которая выскользнула из блокнота и вместе со всем прочим лежала на столике.
– Что это? – спросил он, взяв снимок. – Какая-то больница?.. Хм, не в первый раз замечаю, что униформа делает людей абсолютно неотличимыми друг от друга. Как оловянных солдатиков. Кажется, даже если этих женщин одеть по-другому, они все равно будут выглядеть совершенно одинаково.
Он небрежно бросил карточку на стол и встал рядом с женой, слегка изогнувшись, чтобы рассмотреть программку через ее плечо. Найт немедленно подхватил снимок и впился взглядом в лица медсестер. Через несколько секунд он торжествующе воскликнул:
– Папа, ты гений!
Лорд Рэндалл, польщенный, повернулся к нему:
– Правда? Пожалуйста, повтори это еще раз – мне думается, твоя мама в этом сомневается.
– Ты гений! Мама, ты его недооцениваешь!
Графиня смерила мужа скептическим взглядом, а тот ткнул пальцем в схему, где красным пунктиром был обозначен путь следования процессии, и спросил:
– Дорогая, а разве у нас нет знакомых, которые живут на Пикадилли?
– Леди Гилмор! – вспомнила дама. – Думаю, она будет рада нас принять.
– Кстати, я не видел ее на приеме.
– Ее почему-то не пригласили, – в голосе графини причудливо смешались сочувствие и превосходство.
– Значит, ей будет интересно послушать твой рассказ.
– Разумеется, я доставлю ей эту радость!
– Я не сомневался, дорогая, что ты способна найти выход из самого безнадежного положения, – с чувством произнес граф.
Инспектор не стал дожидаться окончательного примирения и поспешил покинуть гостиную.
Арка Веллингтона располагалась на Гайд-парк Корнер – небольшом островке, к которому сходились шесть улиц, к югу от Гайд-парка. В обычное время от дома на Гросвенор-стрит до этого места можно было пройти минут за двадцать-двадцать пять, причем неторопливым шагом. Но сегодня на улицах было буквально не протолкнуться: весь Лондон стремился посмотреть праздничную процессию.
В десять утра Джек Финнеган поджидал Патрисию возле ее дома в двухколесном кэбе, который ему удалось накануне раздобыть, как он выразился, путем унизительных переговоров и за непомерную плату. Девушка скользнула внутрь, и они сразу тронулись в путь. Некоторое время они продвигались довольно успешно, но неподалеку от Гайд-парк Корнер уткнулись в скопление экипажей и омнибусов: далее движение было перекрыто. Финнеган с Патрисией выскочили из кэба и продолжили путь пешком. Репортер цепко ухватил девушку повыше локтя – иначе их просто раскидало бы в разные стороны. Пробираться приходилось медленно, с трудом, и Патрисия заволновалась, что они опоздают. Однако газетчик так уверенно лавировал в толпе, не отпуская ее руку, что она немного успокоилась. Слегка помятые, они достигли Пикадилли и остановились возле Эпсли-хаус, лондонской резиденции герцогов Веллингтонов. Здесь их ожидало новое препятствие: чтобы подойти к месту назначенной встречи, нужно было пересечь Пикадилли, а это оказалось невозможным. Проезжая часть была освобождена для продвижения процессии, а по обеим сторонам улицы чуть ли не каждый ярд был обозначен гвардейцем в алом мундире.
Тем не менее репортер и тут не растерялся: увлекая за собой Патрисию, он рванулся в сторону, туда, где стройный ряд королевских гвардейцев сменялся не менее стройным рядом констеблей. Девушка не сразу поняла значение этого маневра. Лишь приглядевшись, она догадалась: если у гвардейцев из-под их мохнатых медвежьих шапок виднелись практически одни подбородки, то полицейские шлемы открывали лица их владельцев почти целиком – это обстоятельство позволило репортеру выбрать наиболее добродушного на вид констебля. Тот любезно объяснил, как можно добраться до арки.
