– Нам придется прибавить шагу! – крикнул Финнеган в ухо девушке. – Мы должны сделать крюк и пройти через парк!
Патрисия кивнула, и они понеслись – насколько это было возможно – по указанному пути.
Инспектор Найт выскочил на улицу с намерением немедленно мчаться в больницу Святого Варфоломея. Личность преступника ясна; можно даже догадываться, где будет найден оставшийся флакон с нитратом стрихнина.
Инспектор заметил стоявший невдалеке кэб и уже поднес пальцы к губам, чтобы свистнуть, но вдруг замер. Он скорее почувствовал, чем подумал: в первую очередь необходимо наведаться в другое место.
Найт быстро зашагал в сторону Гросвенор-стрит, к знакомому красному дому с белыми наличниками. По дороге он осознал, что заставило его изменить направление: нужно было удостовериться, что непоседливая зеленоглазая особа, проживающая в этом доме, находится под надежным присмотром своего дядюшки. Если же эта особа и сегодня не пожелала прислушаться к его просьбе и все же поехала в больницу, то там ей определенно угрожает опасность. Инспектор вспомнил: в день второго покушения на доктора Хилла девушка видела преступника там, где его не должно было быть. Сама она этого, возможно, и не осознает значения этого момента, зато это отлично понимает убийца. Следовательно, присутствие мисс Кроуфорд в больнице и главное, ее любопытство являются для убийцы помехой. Учитывая его изобретательность, можно предположить, что он способен…
Инспектор не успел додумать эту мысль до конца, так как дом сэра Уильяма Кроуфорда находился совсем рядом и рука Найта уже тянулась к дверному молотку.
Он проследовал за дворецким в уютную гостиную со светло-голубыми занавесками на окнах, где ему прежде не раз доводилось приятно проводить время за чаепитием с превосходной домашней выпечкой.
Сэр Уильям стоял посередине комнаты с листком бумаги в руке. Обычно спокойный и уверенный в себе, пожилой джентльмен сейчас имел вид человека, которого только что застало врасплох неприятное известие.
– Что-то случилось, сэр? – спросил инспектор.
– Надеюсь, что нет, – неуверенно ответил тот. – Но моя племянница…
– … уехала в больницу?
– Нет.
Найт облегченно вздохнул, и тут сэр Уильям сказал:
– Но и дома ее нет.
– И вы не знаете, где она?
– В том-то и дело, что знаю. То есть
Они сели друг напротив друга на креслах у окна, и Найт выжидающе посмотрел на хозяина дома.
– Вчера Патрисия выразила желание посмотреть юбилейную процессию, – принялся объяснять сэр Уильям в характерной для него четкой манере – последовательно, с самого начала. – Сам я не люблю толпу, которую не в состоянии призвать к порядку, постучав судейским молотком. Поэтому я идти отказался и ей не советовал: помнут. Но Патрисия сказала, что ее пригласили пойти в компании однокурсников. Среди них есть крепкие молодые люди, и я разрешил. Она ушла сразу после завтрака, и я не беспокоился. А только что обнаружил вот это.
Он помахал в воздухе бумажкой, но показывать ее инспектору почему-то не торопился.
– Эта записка была в моей книге. Моей невозможной племяннице отлично известно, что после завтрака я обычно читаю в этом кресле. Гм… Если вы заметили, я немного растерян.
– Я заметил. Сэр Уильям, – вежливо сказал Найт, – возможно, я смогу вам помочь, если вы позволите мне прочесть эту записку.
– Я не вполне уверен, что… – заколебался тот. – Впрочем…
Он протянул инспектору записку. Она содержала всего три фразы, и Найт быстро пробежал их глазами. Первая заставила его насторожиться и одновременно объясняла, почему сэр Уильям медлил: «Сегодня в одиннадцать часов мы с мистером Финнеганом утрем этому заносчивому инспектору его длинный нос!» Вторая встревожила Найта гораздо сильнее: «Не беспокойся, я буду недалеко – у арки Веллингтона, где откроется тайна больницы Святого Варфоломея». Третья фраза была короткой и обыденной: «Постараюсь вернуться к ланчу. П.».
Инспектор бросил взгляд на часы на каминной полке: без четверти одиннадцать. Он вскочил, испытывая острое желание наполнить гостиную самыми ужасными ругательствами, какие только знал, с трудом удержал их внутри себя и вместо этого выпалил:
– Простите, сэр, я должен бежать!
– Патрисия в опасности? – встревоженно спросил пожилой джентльмен.
– Боюсь, что так.
– Я с вами.
– Но…
– Никаких возражений, инспектор! – сдвинутые брови и железный тон сэра Уильяма действительно не допускали возражений.
