На тротуарах за спинами гвардейцев зрители в предвкушении великолепного действа возбужденно переговаривались, смеялись, свистели, что-то выкрикивали, и все эти звуки сливались в один беспрерывный гул.
Ровно в одиннадцать дирижер взмахнул палочкой, и оркестр возле арки грянул «Боже, храни королеву» – это означало, что торжественный кортеж начал движение от площади Букингемского дворца.
Вскоре в дальнем конце Конститьюшн Хилл – улицы, соединяющей дворцовую площадь с Гайд-парком, – показались первые всадники. Оттуда сразу же покатился, опережая процессию и нарастая с каждой минутой, восторженный вой. Толпа заволновалась, заколыхалась, стоявшие в оцеплении гвардейцы и полицейские вытянулись в струнку.
Инспектор Найт безжалостно расталкивал людей, не обращая внимания на возмущенные окрики. За ним, не отставая, следовал сэр Уильям, на ходу раздавая извинения. Оба пробились к проезжей части и вытянули шеи, стараясь разглядеть напротив, у арки Веллингтона тех, кого искали. Наконец Найт заметил знакомую шляпку с зеленым пером и кинулся вперед. Констебль преградил ему путь, инспектор показал свое удостоверение. После коротких переговоров Найт и сэр Уильям ринулись через улицу.
На противоположной стороне им пришлось вновь вступить в переговоры, на этот раз куда менее успешные: задержавший их констебль оказался не таким уступчивым.
Кортеж приближался к Гайд-парк Корнер, откуда он должен был повернуть на Пикадилли. Сквозь звуки оркестра и рев толпы точкой-тире до Найта долетали слова констебля, который продолжал бубнить:
– … не допускается… ну и что, что Скотланд-Ярд?.. вы нарушаете… в участок… разберемся…
Зрители, издавая приветственные возгласы и размахивая флажками и шляпами, подались ближе к оцеплению. Глазам инспектора открылся просвет, в котором он увидел следующее: Патрисия Кроуфорд, сжимая обеими руками кружку, устремила завороженный взгляд в сторону приближающейся процессии; внезапно появилась еще одна рука, менее изящная, плеснула в ее кружку какую-то жидкость и тут же исчезла.
Найт отшвырнул упрямого констебля и рванулся к цели. Сэр Уильям сориентировался мгновенно и очень умело принял стража порядка на себя.
Всеобщее внимание было, конечно, приковано к праздничной процессии, так что сцену, разыгравшуюся у подножия арки, наблюдал разве что изумленный хозяин передвижной кофейни.
Юная красивая девушка только собралась сделать глоток чая, как вдруг, откуда ни возьмись, на нее коршуном налетел приличный с виду высокий молодой джентльмен. Этот джентльмен почему-то выбил у нее кружку и одновременно схватил за руку стоявшую рядом хрупкую невысокую женщину. Спутник девушки замер, удивленно открыв рот. Налетевший молодой джентльмен тоже открыл рот и заговорил с обоими. Его слов невозможно было разобрать из-за окружающего шума, но выражение лица у него было таким, что хозяин кофейни даже злейшему врагу не пожелал бы сейчас оказаться его собеседником. Через пару минут к странной группе присоединился солидный пожилой джентльмен. Подойдя, он наклонился и поднял что-то с земли возле ног хрупкой женщины. С его появлением молодой джентльмен замолчал, хотя ужасное выражение не сразу сошло с его лица.
Хозяин кофейни счел инцидент исчерпанным, забрался на подножку своей тележки и перевел взгляд на королевский кортеж.
Зрелище было впечатляющим. Впереди, как символ необъятных просторов империи, двигалась колониальная индийская кавалерия – двенадцать смуглолицых бородатых всадников в тюрбанах и синих и желтых куртах до колен. Королева Виктория – в изящной летней шляпке вместо короны – следовала за ними в открытом ландо, запряженном шестеркой лошадей изысканной кремовой масти. Ее сопровождали конные гвардейцы в ярко-красных мундирах и шлемах с белыми конскими хвостами, а также многочисленные члены семьи: сыновья, внуки, зятья – верхом, родственники женского пола – в экипажах. В торжественной кавалькаде выделялись европейские принцы и князья – в парадной военной форме, сверкающие драгоценностями и орденами. Зрители приветствовали и собственных, британских, знаменитостей – министров и политиков, которых раньше видели только на фотографиях в газетах. Процессия казалась бесконечной34.
Из сотен людей, собравшихся в это солнечное утро на Гайд-парк Корнер, только пятеро не смогли бы похвастаться тем, что собственными глазами видели незабываемое зрелище во всех подробностях.
О пользе наблюдательности
– Простите, к какому доктору вы записаны? – медсестра в приемном покое сделала пометку в журнале и подняла глаза. – Ах, это вы! Мы не видели вас уже два дня!
– К счастью, хирургическое вмешательство мне не требуется, – сказал инспектор Найт, – но мне хотелось бы ненадолго отвлечь доктора Кэмпбелла.
– Проходите, он у себя. Пьет кофе.
Они обменялись понимающими улыбками. Прежде чем пройти, Найт сказал доверительно:
– Прошу простить, миссис Барлоу, если я был с вами груб.
