«Я написал первую статью о Колтрэйне в «Даун Бите». Она вышла в номере от 16 октября 1958 года. Его музыку я назвал «Sheets of Soundовыми наростами» из-за плотности используемой им текстуры. Его импровизации были столь плотны и сложны, что изливались из инструмента почти сами собой. Это по-настоящему потрясло меня: безостановочный, непрекращающийся поток идеи. Он казался почти суперменом, и такого количества энергии хватило бы на космический корабль.
В 1958 году Джон и Майлс Дэвис участвовали в записи, где саксофонист прошел испытание в наиболее изощренном оркестровом контексте, какой только можно было встретить в «популярной» музыке. Музыканты играли сложные пьесы с необычной гармонической структурой; аранжировки предполагали постоянно меняющиеся тональности и темп. Человеком, ответственным за это мероприятие, был французский композитор и дирижер Мишель Легран, а альбом, который он записал с американскими музыкантами, получил название «Legrand Jazz».
Мишель Легран:
«Мне нравился музыкальный стиль Майлса Дэвиса и Джона Колтрэйна, но в то же время я немного боялся. Я не представлял, как они отреагируют на мои аранжировки. Майлс ничего не сказал, а Джон спросил: «Что вы хотели бы услышать в моем соло?» Я был изумлен, и все, что мог ответить, это посоветовать играть именно то, что он почувствует, когда услышит все, что происходит вокруг. И когда наступило время его соло, он полностью погрузился в мою аранжировку, не жертвуя, однако, ни одним звуком из своей собственной концепции, Я думал об этом позже, когда проследил карьеру Колтрэина через «Ascension» и «Meditations». Я начал проводить параллели между его музыкой и некоторыми знакомыми классическими композиторами, например, Лучано Берио и Луиджи Ноно. Для меня джаз и классическая музыка имеют одну и ту же цель, я никаких демаркационных линий между ними! Потому что конечный результатом должна быть просто хорошая музыка».
Все стало, как прежде, когда в ноябре 1957 года Джон Колтрэйн вновь вернулся к Майлсу Дэвису, Первоначальная ритм-группа, состоящая из Реда Гарланда, Пола Чеймберса и Филли Джо Джонса, сохранилась. С альт-саксофонистом Кэннонболлом Аддерли секстет записал альбом «Milestones», в который вошли такие сложные, извилистые темы, как монковская «Straght, No Chaser» и «Dr. Jackie» (по ошибке кровожадно переделанная в «Dr. Jekyll») альт-саксофониста Джеки Маклина.
Трэйна особенно радовало общество Джо Джонса, который пришпоривал своими барабанами весь ансамбль и его самого. Джонс, безусловно, был самым сильным ударником после Макса Роача, — мощным, ведущим драйвовым барабанщиком, акценты которого на малом барабане и дробь на ободке поощряла солиста именно там и тогда, когда тому требовался стимул. Кто стабильная игра на тарелках поддерживала плавное течение ритма, а скорость и сноровка были явно равны качествам Джона на теноре. Видимо, именно в результате работы с Джоном Колтрэйном привык держать возле себя мощного ударника. Позже он испробует нескольких, пока, наконец, не найдет для своего состава Элвина Джонса (а затем после ухода Элвина Рашида Али). Он будет также сотрудничать с барабанщиками африканской ориентации, стремясь, видимо, вернуться к самым корням своей музыки (Бивер Харрис однажды сказал, что самым первым музыкантом был человек, колотивший себя в грудную клетку).
Джон получил также значительную поддержку от нигерийского перкуссиониста Олатуньи, который часто работал с ансамблем африканских барабанщиков.
Итак, Трэйн все время мысленно слышал звуки барабанов — американских и африканских.
Левада Каунтисс — высокая, элегантная дама; выглядит она скорее актрисой, нежели патронессой музыкантов. Видимо, именно поэтому многие из них зовут ее «Каунтисс», хотя нередко называют и Момс, что ей больше нравится. Они с мужем Эллиотом владеют двухэтажным кирпичным зданием в привлекательном уголке чикагского Саут Сайд, вблизи 76 Стрит. Если приезжим музыкантам хочется встретиться за дружеской беседой, а то и просто отвести душу, они направляются в дом Момс, словно голуби в родное гнездо, и получают здесь приют, покой, пищу, выпивку и дружелюбие.
В феврале 1958 года Колтрэйн, Джеймс Муди и вокалист Эдди Джефферсон остановились у Момс. Однажды поздно вечером они сидели вокруг кухонного стола, беседуя о музыке, и имя Сиднея Беше произносилось при этом столь часто, что семена, ранее посеянные в душе Трэйна, дали высокие всходы уже на следующее утро. Около 8 утра Джон постучался в дверь Муди и Джефферсона и поднял их из постелей. Он сообщил:
— Я должен тотчас поехать в Элкхарт. Можете отвезти меня туда?
Элкхарт, Индиана — фабрика саксофонов Селмера. У Муди была машина, но потребовался целым час, чтобы он проснулся и смог ее вести, и еще два — чтобы приехать на фабрику. Там оказался Тони Рулли, который показал Колтрэйну не менее дюжины сопрано-саксофонов, потому что именно об этом инструменте размышлял Колтрэйн в связи с упоминанием имени Беше прошлым вечером.
