«Мы с Карлом обычно слушали Джона здесь в Филадельфии, в кафе «Шоубот», во время его работы с Майлсом. Мы были еще зелеными, а потому обычно подкрашивали усы, чтобы выглядеть постарше, а потом уж торчали там сколько было возможно. Джон, бывало, закончив тур, подходил к нашему столику побеседовать с нами, а все остальные удивлялись, кто мы такие и почему он с нами разговаривает. Ну, а он всегда находил время поговорить с нами, помочь найти сваю музыку и показать наиболее интересное из своих достижений».
Люси Граббс:
«Мои мальчики одно время играла в Южной Филадельфии, и Джон пришел послушать их. Он одиноко сел в углу, но посетители вскоре его заметили и стали оборачиваться, чтобы поглядеть на него. Джон просто хотел узнать, почему Эрл и Карл научились с тех пор, как он е последний раз беседовал с ними. В перерыве Джон вышел на сцену и объяснял им их ошибки прямо перед публикой».
Эрл и Карл Граббс, сыновья брата Нэймы Эрла Граббса и его жены Люси, были племянниками Нэймы и, следовательно, двоюродными племянниками Колтрэйна. Эрл играл на теноре- и сопрано-саксофонах, Карл — на альте и кларнете и, кроме того, оба достаточно хорошо владеют фортепиано, чтобы самим сочинять пьесы. Одна из них под названием «The Visits» была навеяна как раз встречами с Тройном в Филадельфии и визитами к нему в Нью-Йорке. Периодичность этих встреч побудила братьев назвать собой ансамбль «Де Визиторс».
Кстати, они были не единственными посетителями квартиры Колтрэйна. Там бывал Чарльз Дэвис, бывший альтист, перешедший позднее на баритон, который любил подтрунивать над Зитой Карно за ее превосходный слух, называя ее «Flattered Fifth Lady» — «Леди пониженная квинта» — в честь самого существенного нововведения бопа. Заглядывал Чарльз Гринсли, приходил Мажид с кузиной Мэри. Мажид обычно вносил определенное комическое разнообразие и чрезмерную серьезность теноровых дуэтов Уэйна Шортера с Джоном Колтрэйном. Однажды он убил следующим замечанием: «Почему бы вам, друзья, не стать к противоположным стенкам, а мы посмотрим, кто из вас первым услышит другого. Победитель получит приз «Противоположной стены». Позднее Колтрэйн написал мелодию под названием «Up Against The Wall», но было ли это под влиянием Мажида, он не говорил.
Зита, однако, всегда выбалтывала все, что было у нее на уме. Однажды она стала настаивать, что самые последние эксперименты Трэйна напомнили ей Хиндемита, особенно партии скрипок во второй части «Концерта для рожка с оркестром».
Колтрэйн возражал:
— Этого не может быть, Зита, ведь я его никогда не слышал.
— Значит, Хиндемит слышал тебя, Трэйн, потому что Зита права. Ты играешь очень похоже, — комментировал Пол Джеффри, который позднее сотрудничал с Монком, вскоре пришел к выводу, что в музыке Колтрэйна того времени Монка было гораздо больше, чем Хиндемита; а сколько его там было в действительности, Джеффри убедился сам, когда попал в лабиринт музыки самого Монка.
Затем Колтрэйн продолжал: «Пол, пошли в спальню, почитаем книгу». Это означало, что пришло время играть с листа, а Джеффри прекрасно знал, что сборник упражнений Рашера чрезвычайно труден — у самого был экземпляр такого. Но вызов следовало принять, выбора не было, и он шел в спальню. Сперва играли в унисон, затем — гармонические импровизации по аккордам и более сложные аккордовые последовательности. Наконец, Джон говорил: «Прервись, Пол, а когда вернешься, принеси кларнет». Это означало: кларнетные дуэты. Джеффри был когда-то победителем конкурсе кларнетистов, да и Колтрэйн часто пользовался своим первым инструментом.
Братья Граббс вспоминают, что у их названного дяди все еще болели зубы. В таких случаях Колтрэйн работал с двойным амбушюром, прижимая мундштук обеими губами для большей стабильности. Он также наклеивал на мундштук пластырь, чтобы ослабить вибрацию, которая передавалась на зубы. Эрл и Карл тогда не понимали, для чего нужен этот пластырь, и пока Джон играл кларнетные дуэты, потихоньку срывали его, будучи уверенными, что Трэйну это удобнее. Обнаружив подвох, Джон сказал: «Пластырь нужен для моих зубов, а не для ваших».
Наконец, Джон и Зита садились в гостиной за фортепиано и начинали играть замысловатые дуэты, в то время как остальные слушали.
Антония Колтрэйн:
«Джон звал меня Тони, а иногда Бони, потому что в детстве я была очень худой. Когда он бывал дома, то всюду водил меня с собой: летом на Кони Айленд кататься на карусели, а зимой — на фильмы ужасов Винсента Прайса, и он посмеивался, когда у меня шел мороз по коже. А когда мы возвращались домой после долгих поездок, у него был полный карман мелочи, которую он отправлял в мою копилку».
Но Джон Колтрэйн сделал для Тони не только это. Он обессмертил ее мусульманское имя, написав пьесу «Syeeda’s Song Flute», которую записал в альбоме «Giant Steps». Мотив этой пьесы был навеян неудачными попытками Тони играть на детском инструменте тонет (типа казу).
