— Ничего, видать сам Господь правит нашим кораблём. Заодно и проверим, ушёл ли Швед с острова. Шмальнём из всех орудий по поселению, — застёгивая штаны, уводил за собой с палубы неживого лицом Романа Вилимовича.
Вскоре появился и Валаам, правил на залив Лещовый, находящийся прямо по курсу. Теперь был спокоен, хотя и знал; много сюрпризов таит в себе этот остров. Давно выбрали его для себя язычники, молясь на нём своим богам. Но, теперь, когда принадлежал Кирилло-Белозерскому монастырю, был построен на нём и православный скит, уничтоженный Шведами в 1611 голу, а братия, его бежавшая в Васильевский монастырь, доселе там и находилась.
Следовало осмотреться, прежде чем входить в монастырскую бухту.
Подходили к острову, шторм стихал. Отдал штурвал рулевому. Теперь, когда видел — царь сменил гнев на милость, можно было и погреться. Сам спустился в каюту. Пётр сидел за столом, собираясь выпить наполненный им бокал вина. Брюс тихо постанывал, лёжа на маленьком корабельном диванчике. Увидев вошедшего Якова царь встал, расправив грудь, потянулся, сказал:
— Куда правишь?
— Вот сюда, указал пальцем сразу найдя нужное место.
— Каков хитрец! Правильно рассудил. Тут пересидим, а, как-шторм-то поутихнет, так и явимся им на голову, как суд Божий, — хлопнул по плотному заду Брюса ища поддержки.
— Ты прав Пётр, — отозвался, приходил в себя генерал-лейтенант.
Видя, по-товарищески наполняет вином его бокал царь приподнявшись с диванчика, потянулся за ним, оправившись к тому часу от недуга был уже готов опохмелиться.
Сделав несколько жадных глотков, явно приобретя сил, произнёс:
— Всегда говорил и сейчас повторю; правильное решение бить Шведа. Да и к тому же бежит он. Не так силён, как слава о нём.
Родившись в Шотландии, что отделена от остальной Европы морем отец предал Роману с братом Яковом черты, не подразумевающие и малейшего ощущения страха оказаться в завоёванной стране. Наоборот, дети поступившего на службу к царю Алексею Михайловичу Вильяма Брюса считали; вправе покорить любую страну, если на то будет воля их господина, которым признали навеки для себя Петра.
И сегодня это была война Московии, на глазах становящейся Российской империей со Швецией.
— Выпей и ты с нами, — протянул царь бокал Якову, подлив и Брюсу.
— За скорую победу, — предложил тост Яков. Понимал; не в силе дело, а в смелости, которую ощущал за царём, ибо веками спорные земли теперь возвращал тот. Но всё же, что-то говорило в нём о присутствие некоей несправедливости в уничтожении крепостей с их строптивыми гарнизонами.
Как и планировали, переждав в шхере затихающий шторм, вышли из неё, и обогнув остров вошли в монастырскую бухту.
Четыре крестьянских двора, да часовенка деревянная открылась их взгляду. Боле никаких построек не было.
— Так, что, палить из пушек? — поинтересовался Яков. Здесь, на корабле командовал артиллерией он. Не хотел упускать случая показать это.
— Флаг! — указал Петру Брюс на развевающийся у самой верхушки деревянного штока шведский флаг. Но ни пушек, ни самих солдат нигде не было.
— Пали без ядер, для острастки.
Войдя в глубь бухты, фрегат развернувшись, встал правым бортом к поселению, за небольшим островком, частично прикрывавшим его. Так, чтобы в случае чего успеть уйти в открытое море.
Раздался залп. Из изб повыскакивали чухонцы. Один мужик начал спешно стягивать флаг. Но, тот не поддавался, застряв посередине. Махнув на это дело с досады рукой, бросился наутёк. Паника нарастала. Но, дым, рассеявшись дал понять местным жителям, корабль не шведский. Русского же флага, не знали.
А то, что нигде на берегу не вздымалась земля от ядер, говорило само за себя. Стреляли только порохом. Суета прекратилась.
Яков часто наблюдал путаницу с флагами. Знаком ему был прежний, с красным фоном, Андреевский морской. Не знал причины таковой ненависти царя к оному. Видел в нём больше красоты чем нынешнем, с белым фоном. Подобно шотландскому, имел те же цвета, только с точностью до наоборот. Подозревал в этом некие тайные смыслы.
Фрегат встал на якорь.
— Шлюпку на воду, — командовал Пётр.
Через пять минут уже подгребали к берегу.
Из разговора с местными крестьянами узнали; швед ушёл с острова сразу после того, как пал Кексгольм, и больше не возвращался.
— Что ж флаг то не спустили? — прогремел царь.
— Так ведь не сказали, вернутся ли, — ответил мужик. Наверно один, кто говорил на острове по-русски.
— Не вернутся они боле, — уверенно заявил Пётр.
— Откуда знаешь?
— Оттуда, что я и прогнал их.
— Так ты, что ж царь теперь наш!? — пал пред ним на колени, с зажатой в кулак шапкой.
— А, что, богат остров то? — поинтересовался Брюс, так же сошедший со всеми на берег.
— Богат рыбным ловом. Только около острова тридцать рыбных тонь. В глубине по озёрам ещё шестьдесят. А всего девяносто, — увлёкшись, рассказывал мужик, будто хотел поделиться с царём своими тайнами, коими гордился.
— Как звать тебя? — спросил Пётр.
— Фёдор Кошкони.
