Мина дала клятву не называть имени отца, а значит, не рассказывать о причине увольнения. Жить ей придётся в доме, куда Моргана и на порог не пустят. Она заперта и под присмотром. Мина не представляла, как сможет прийти с заявлением об увольнении к Моргану и тут же объявить, кто она. Просто не представляла! За столько лет она привыкла считать себя ничем не связанной с сенатором Дюраном.
Перевернувшись в сотый раз в постели, Мина решила, что найдёт выход позже. Вначале убедится, что отец сдержал обещание и остановил ликвидацию отдела.
Утром она подчинилась, когда отец попросил её спуститься к завтраку. Сенатор неодобрительно покосился на форму.
– У меня нет другой одежды, – с вызовом бросила Мина.
– Ничего страшного, – торопливо вмешалась мать, словно пытаясь сгладить напряжение. – Приглашу портного.
– Вот и прекрасно, – одобрил сенатор. – Начнём с этого. Потом определим, чем тебе заняться. Достойным делом. Если уж тебе так хочется самостоятельности. И, думаю, стоит устроить званый вечер в честь возвращения Вильгельмины Дюран из чужих краёв. Пора завязать знакомства с молодыми людьми и выбрать жениха. Видишь, я даже не настаиваю, чтобы ты вышла за того, кого подобрал бы для тебя я.
Похоже, отец искренне гордился своим либерализмом, но Мина ощутила, как сдавило грудь и горло, а роскошная столовая закружилась перед глазами. Она с трудом протолкнула воздух в лёгкие. Вся её жизнь, все мечты рушились. Каждый пункт плана отца становился гвоздём в её гроб.
– Я ещё не уволена, отец, – глядя в чашку, сказала Мина.
«Что я здесь делаю? В чужом доме?» – подумала она.
Отец отбросил салфетку.
– Какая ерунда! Это просто решить через департамент. Тебе не обязательно самой ходить в Управление.
– Я сделаю всё по правилам.
«Вот только соберусь с духом», – мысленно вздохнула Мина.
– Ты не забыла о нашем договоре? – с видимой беззаботностью поинтересовался сенатор.
– У меня хорошая память.
– Когда соберёшься к своим стражам, тебя отвезут, и сразу назад.
«А если я сбегу?» – вспыхнула в голове Мины безумная идея, которую она, конечно же, не воплотит в жизнь.
Отец не поленится снова уничтожить отдел. Он способен делать это бесконечное количество раз.
В этот день Мина так и не покинула особняк. Она долго сидела в библиотеке, писала прошение об отставке, рвала уже написанное, писала снова. В итоге у неё не осталось никаких сил, а на глазах выступили слёзы.
«Мор, прошу тебя… Мор… Спаси!» – молила она, стоя у окна и прижавшись лбом к холодному стеклу.
Никто её не слышал.
Вторую ночь дома она опять провела в тревоге и бессоннице. Да и привычки ночного стража брали верх: утром она клевала носом, а к вечеру обретала бодрость. Из-за переезда и переживаний Мина постоянно пребывала в состоянии отрешённости.
Мучаясь от осознания неизбежного краха, Мина всё-таки отправилась в Управление. Отступать было некуда.
Дверь в кабинет оказалась распахнута и прижата к стене стулом. На столах и на полу стояли коробки с папками. В отделе никого не было. Мина держала руку в кармане, всё время ощупывая пальцами сложенный документ, который сумела написать утром.
Знакомые шаги приближались со стороны коридора, и пронзённая волной отчаянья Мина резко обернулась. Вот он… Родной… Любимый вредный маг!
– Пустота тебя побери, Дюран!
И без того радостное лицо Моргана озарилось таким неподдельным счастьем, что у Мины заныло в груди. Он с жаркой нежностью сжал её в объятиях, а когда она отстранилась, обхватил ладонями лицо, заглядывая ей в глаза. Мина будто увидела себя со стороны: потемневшие от бессонницы веки, осунувшаяся и бледная. Морган же смотрел и не мог насмотреться.
– Куда ты пропала? – прошептал он ей в макушку, вновь привлекая её к себе. – Я чуть с ума не сошёл. Искал тебя дома, на изнанке… Не делай так больше!
«Мой дом теперь в другом месте, Мор», – проговорила про себя Мина.
Она будто вела с ним сразу два диалога, не имея возможности донести правду.
– Всё нормально, Мор, – сказала она вслух. – Хотела побыть одна.
Вероятно, он посчитал её ответ укором, потому что поспешил оправдаться:
– Прости, что сбежал тогда. Не хотел, чтобы ты видела меня таким беспомощным.
– Ты сильный, Мор, – прошептала она, вытаскивая из кармана документ.
Морган отпустил её и уже сам потрясал какой-то бумажкой.
– У меня отличные новости! В департаменте чудят, но в нашу пользу. Они возвращают отдел к работе!
«Как быстро ты справился, папочка», – с безразличием к собственной судьбе подумала Мина. Пора было переходить к делу, а она всё тянула и тянула. Признаться? Или не говорить про ультиматум отца прямо? Но Морган не знает, что она дочь сенатора Дюрана, и не поймёт намёков.
– Что произошло, Мина? Ты сама не своя. – Улыбка на лице Моргана угасла, а во взгляде появилась тревога. – Тебя кто-то обидел? Я? Не молчи! Знаю, что у меня отвратительный характер, но ты лучшее, что случилось со мной за последние годы. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.
– Ты замечательный, Мор…