– Вы даёте этому дому надежду, – поклонился дворецкий и удалился.
«Кто бы мне подарил надежду», – подумала Мина.
Мать вернулась, и они несколько минут сидели, пили фруктовую воду. Мине хотелось скорее остаться одной, но слова матери не шли из головы.
– Комнату Лары больше не станут запирать, – произнесла Линель, будто взрезая тягучую тишину. – Можешь заходить туда, если хочешь.
– Спасибо за позволение, – язвительно пробубнила Мина.
Она боролась с внезапным желанием разнести гостиную и весь особняк до фундамента. Впрочем, вспышка была недолгой, и Мина снова обмякла и апатично уставилась в одну точку.
– Когда-то Лара нашла баланс между упорством и гибкостью в отношениях с отцом, – словно не заметив грубости дочери, сказала Линель. – Попробуй…
– У меня нет настроения играть в эти игры. – Мина устало прикрыла глаза.
Ну почему она не может быть самой собой в родном доме?! Почему её вынуждают что-то изображать и обдумывать каждое слово?! Это невыносимо!
– Я всё понимаю, Мина. – Мать чуть ли не впервые назвала её коротким именем. – Ты непосредственная и живая девочка, но перебори себя…
– Я давно не девочка, мама…
Мина ушла.
Дни были пустыми и серыми. Мина не знала, куда себя деть. Первое время она бесцельно бродила по дому или саду. Много времени проводила в комнате Лары. Никто больше не гнал её оттуда, не запирал дверь, как и обещала Линель Дюран.
Как-то, зайдя в библиотеку, Мина решила посмотреть подшивки старых газет. Отец много лет собирал все выпуски «Вестника Раттема», где работала Лара. Мине пришло в голову, что о смерти высокопоставленного человека должны были написать в главной городской газете. Она точно знала дату на момент рассказа отца.
«Пять лет, два месяца и шестнадцать дней», – произнесла про себя Мина.
Газета нашлась. Крупный заголовок сразу бросился в глаза: «Смерть министра…» Далее сообщалось, что, несмотря на хорошую физическую форму и крепкое здоровье, глубокоуважаемый и заслуженный мейстари Нурвилл умер от остановки сердца. Сенаторы почтили его память на утреннем заседании… Отец ничего не выдумал.
Мина аккуратно убрала за собой – не хотела, чтобы отец догадался, что она искала эту информацию. Вошёл дворецкий, как всегда, невозмутимый и с прямой спиной.
– Свежая газета. – Валентайн положил номер на стол рядом с Миной. – Раздел происшествий весьма занимателен.
– Что там?! – Она быстро нашла заметку.
«Вестник Раттема» сообщал, что на окраине города образовался провал, куда съехало несколько частных домов, погибло двое людей. Полиция оцепила опасный участок. К служителям порядка присоединились неспящие маги для борьбы с чёрными крысами, полезшими из необычной дыры. Репортёр делал вывод, что животные и сам разлом имеют магический характер. Под статьёй поместили фотографию с места событий, и среди людей у провала Мина узнала Моргана. Газетчики запечатлели стража с кинжалом в поднятой руке, когда он атаковал морока.
– Пустота уже здесь. – Мина посмотрела на Валентайна.
Тот пожал плечами:
– Я в этом совсем не разбираюсь. Вам виднее…
– Где сенатор?
– В своём кабинете, – охотно сообщил Валентайн, словно только и ждал этого вопроса.
Прихватив газету, Мина со всей стремительностью бросилась в кабинет отца. Постучала и, не дожидаясь разрешения, ворвалась внутрь.
– Тебе всё равно, что происходит с городом? Да?! Наш отдел не нужен?! Вот, полюбуйся!
Мина не собиралась кричать. Это вышло само собой. Сенатор поднял холодный взгляд на дочь.
– Что с манерами, Вильгельмина? Веди себя подобающе.
– Читай! – Она сунула газету отцу под нос. – Скоро та горстка стражей, что у нас есть, не справится с прожорливой Пустотой!
Сенатор поморщился, но статью прочёл.
– Сядь! – велел он. – Что я должен понять из этой писульки?
– Погибли люди! Ты сенатор, но вместо того, чтобы защитить город, точишь зуб на стражей! Отдел нельзя закрывать!
– Напомню тебе, что я сдержал своё обещание.
– Стражей должно быть больше! Из-за Часовщика происходят разрывы между изнанкой и обычным Раттемом! – горячилась Мина.
Её опять начало бить, словно в лихорадке, разболелась голова. Она ощущала каждый нерв собственного тела. Всё рушится, а отец ничего не желает знать.
– Меньше эмоций, Вильгельмина. – Сенатор строго хлопнул ладонью по столу. – Меня интересуют факты. Эмоции – это всегда фантазии и домыслы. Мне нужны доводы, а не девчоночьи истерики и крики. И уж точно не придумки газетных писак.
Мина вдохнула побольше воздуха, зажмурилась и тряхнула головой. Как ни странно, отец прав. Ей стоило бы собраться с мыслями и изложить всё более понятно.
– Город на изнанке никак не связан с остальными землями. Это буквально остров посреди бесконечной тьмы. Мы называем её Пустотой. Из неё приходят твари – перекати-мороки. Они питаются страхом. Стражи следят за кромкой – это место, где город соприкасается с бездной. Наблюдения показали, что граница движется, город постепенно съёживается.
– На изнанке? – сухо спросил отец.