Ал остановился, но ослаблять хватку не спешил. Гарри разжал пальцы, крепко вцепившиеся в плечи Дамблдора. Ему было до того уютно и комфортно, что сделал он это нехотя, с трудом, но не стоило забывать и о том, что вокруг них было полно народу. Он огляделся.
Все смотрели на них.
Поттер, побледнев, отшатнулся. Так много глаз, так много взглядов и лиц, обращённых к нему и Дамблдору. К ним. Прикрыв глаза и глубоко вздохнув, он практически выбежал из Большого зала.
Альбус догнал его в коридоре, схватив за руку и тем самым заставив остановиться.
— Отпусти, Альбус, — Гарри попытался вырваться, но Дамблдор держал крепко.
— Гарри, — Ал нервно сглотнул. Один неверный шаг — и всё, всё будет потеряно, — Гарри, что случилось?
Поттер заметался.
— Все смотрели на нас! Все смотрели, Ал!
Альбус, устало вздохнув, положил руку на затылок Поттера, зарываясь пальцами в мягкие волосы.
— Ну и что? — просто спросил он.
— Что они подумают? — упавшим голосом спросил Гарри.
— Какая разница? — Ал успокаивающе начал поглаживать затылок Поттера. — Чужое мнение — нечто такое непостоянное и нестоящее внимания! Ты знаешь этих людей меньше года, и большинство из них спустя пару лет даже не узнаешь, так какая разница, что они думают сейчас?
— Это ранит. Как ядовитые стрелы, знаешь, — Гарри слабо махнул рукой.
— Так увёртывайся! Увёртывайся от этих стрел, как от бладжеров, чтобы жизнь и рассудок остались целы и невредимы!
Поттер поморщился. Что, если подумать, его так задело? Ведь слухи и сплетни окружали его всю жизнь. Неужели он так отвык от них? Так отвык постоянно быть в эпицентре последних новостей? Отвык быть Гарри Поттером?
— Я так рад, что ты со мной согласен, — хмыкнул Ал.
Гарри тихо рассмеялся.
— А теперь давай вернёмся. И без отговорок. Ты обещал.
И они вернулись. И Гарри приложил все усилия, чтобы вести себя как ни в чём не бывало. И словно прежняя жизнь возвращалась на круги своя.
Произнести речь своей обязанностью считал каждый учитель. Все говорили одно и то же: как они были рады учить таких умных и одарённых детей, вспоминали случаи из студенческой жизни, желали успеха и прекрасной жизни. Были ещё танцы, много танцев, но Поттер держался от них в стороне. Море спиртного было выпито, но его почему-то не убавлялось.
Бал закончился только в четвёртом часу утра. К тому времени Гарри смертельно устал, но уйти не мог, ибо Дамблдор, осушавший бокал за бокалом, намеревался праздновать до победного конца, а оставить его одного в таком состоянии Поттер не мог. Именно поэтому в четыре часа утра они, пошатываясь, шли в слизеринскую гостиную.
Как хорошо, думал Поттер, спасая Ала от падения, что в гостиную Слизерина нужно было спускаться, а не подниматься.
— Вот вроде бы худой и длинный, — ворчал он, укладывая Дамблдора на кровать, — но какой же тяжёлый!
— Всегда думал… — пробурчал в полудрёме Ал.
Гарри вздохнул и легонько провёл рукой по рыжим волосам. Нащупав ленту, стягивавшую их в хвост, он потянул её за один из концов. Осознав, что делал, он отдёрнул руку и прижал её к груди. Что на него нашло? Помотав головой, прогоняя наваждение, он быстрым шагом покинул спальню, гостиную, замок. Ноги сами принесли его к Чёрному озеру.
Занимался рассвет. Золотистое солнце только-только выглядывало из-за горизонта. Оно было точно таким же, как в то утро, когда всё началось. Лёгкое, но назойливое чувство дежавю охватило его. Гарри достал из мешочка снитч и, осмотрев его с разных сторон, прижался к нему губами. Ничего. Как и всегда, впрочем.
Неужели это действительно был его последний день в Хогвартсе? Последний день, и не будет больше уроков, разноцветных галстуков и нашивок на мантиях, коридоров, своенравных лестниц и пыльных, полных тайн уголков замка. А как же сам замок? Его тоже больше не будет?
А Ал?..
Судьба разведёт их в разные стороны, и что? Они больше не встретятся? Нет, конечно, встретятся. Лет эдак через сто. Гарри усмехнулся.
Интересно, а каким был бы этот день в его времени? Сидел бы он так же и предавался меланхоличным мыслям и воспоминаниям? Или отсыпался после бурной ночи в гостиной Гриффиндора? А может, рыскал по пещерам в поисках хоркруксов Волдеморта? Столько разных вариантов, а реальность — вот она, одна единственная, неповторимая.
