Гарри сидел, как молнией ударенный. «Молнией» в смысле и электрическим разрядом, и метлой. Одновременно. Сколько в ближайшие дни он ещё будет шокироваться и удивляться? В смысле, встретить известного историка и своих предков было, конечно, замечательно и даже в некотором смысле забавно, несмотря на некоторые моменты, но это… он даже слов правильных подобрать был не в силах! Вот это было просто… чертовски странным, шокирующим, лишающим дара речи и… страшным.
Геллерт Гриндевальд. Так ли много на свете существовало людей с таким именем? Если был хотя бы ещё один, мог ли быть шанс, что именно с тем, другим Гриндевальдом, у Дамблдора состоялась дуэль? Совпадение, конечно, это было бы просто совпадением или удачей, но так хотелось в это совпадение верить! Ведь так не хотелось, чтобы однажды какой-то случайный поступок привёл к тому плачевному результату, который имел место быть в его времени. Ведь так не хотелось, чтобы сердце Ала, такого милого и доброго, когда-нибудь было разбито!
— Гарри, — Альбус присел около него на корточки, — тебе нехорошо?
Поттер несколько раз моргнул. Что это он запаниковал? До сорок пятого ещё уйма времени. Он придумает что-нибудь, обязательно придумает.
— Нет, — он улыбнулся. — Нет, всё в порядке. Приятно познакомиться, Геллерт.
Тот ничего не ответил и лишь бросил:
— Ал, нужно поговорить наедине, — после чего вышел на улицу.
Взгляд Дамблдора лучился уверенностью и спокойствием. Улыбнувшись и потрепав Гарри по волосам, он вышел на улицу вслед за Гриндевальдом.
А Гарри решил, что для него это было даже слишком. Это время по-тихому убивало его. Не войной, нет — неожиданностями и странностями. Опустив голову на сложенные руки, он решил, что ему нужно хорошенько всё обдумать. Многое обдумать. Но позже. Сейчас, кажется, его снова охватил жар. От волнения, что ли? Или от беспокойства?
— Ты действительно привёл его домой! — бушевал Лер. — Серьёзно, Ал? Может, вы уже и спите в одной кровати, обнявшись и прилипнув друг к другу?!
— Мерлина ради, — поморщился Дамблдор. — Прекрати, пожалуйста. Бьюсь об заклад, ты знал, что я это сделаю. И даже не очень и злишься, а так, скорее, ради самого лишь факта скандала.
Гриндевальд хотел было снова разразиться гневной тирадой, но Альбус прервал его:
— Не кричи, ну пожалуйста! Гарри болен, Лер!
— И какое мне до этого дело? — злобно усмехнулся тот, упрямо скрестив руки на груди.
— Если ему плохо, то и мне плохо, — тихо проговорил Ал.
— А когда мне плохо?
— Мне тоже плохо.
— Мне сейчас плохо! — тон оскорблённой невинности заставил Альбуса прищуриться.
— Неправда, — обвинительно бросил он. — Ты немножко злишься, но тебе не плохо.
— Просто объясни мне, почему? — приблизившись к Альбусу и болезненно схватив его за руку, прошипел Гриндевальд.
— Я… я люблю его, — грустно улыбнулся Ал.
— А как же я? — уголки губ Лера дрогнули, оформившись в горькую одностороннюю усмешку.
Шокированный Альбус выдернул руку из хватки Гриндевальда.
— Никогда, слышишь, никогда не смей во мне сомневаться! — неожиданно даже для себя самого крикнул Дамблдор, придя в ярость.
Геллерт, пока не разразился очередной злой крик, притянул Ала обратно и впился в его губы жёстким поцелуем.
— Я люблю тебя, — отстранившись пару мгновений спустя, с тяжким вздохом прошептал Альбус. — А теперь извинись и пообещай никогда больше не задавать таких вопросов.
— Извини, — оскалился Гриндевальд. — Обещаю.
— Я не могу жить по-другому, Лер, больше не могу. Я прошу у тебя только одного — терпения. Пожалуйста, терпи, или я просто умру.
— А как же я, по-твоему?
— Разве кто-то отбирает у тебя меня? — мягко улыбнулся Ал, погладив Гриндевальда по щеке.
— Ну, вообще-то, да, — изогнул бровь Геллерт.
— Ой, да брось, — отмахнулся Дамблдор. — Да и неужели ты не почувствовал этого? Неужели у тебя не возникло странных ощущений?
Гриндевальд промолчал, и Ал принял это молчание как знак своей победы. Временной, по крайней мере, уж точно.
— Идём, — Дамблдор потянул Лера обратно в дом. Хитро улыбнувшись, он сочувственно прошептал: — Ты, должно быть, устал. Как хочешь снять напряжение?..
Вернувшись в гостиную, они обнаружили Гарри, беспокойно метавшегося во сне. Плотнее укутав его пледом, Ал с тревогой обнаружил, что жар вернулся. Нечасто жизнь заставляла его сильно волноваться — такие моменты можно было пересчитать по пальцам одной руки. И болезнь Гарри можно было смело отнести к ним.
— Ты знаешь, — подойдя обратно к Гриндевальду, задумчиво глядевшему на спящего и до безумия милого Гарри, сказал Альбус. — Тебе придётся терпеть. А лучше всего будет полюбить.
Геллерт бросил на него взгляд, полный ужаса и чего-то, отдалённо напоминающего «Ал-ну-ты-чего-вообще-что-ли?!». Дамблдор усмехнулся. Пусть сейчас всё было далеко не идеально, но он уже чувствовал, что счастье — не половинное, не полускрытое, а целое, яркое и круглое, как солнце, — медленно вошло в его жизнь, только-только, буквально мгновение назад, переступив порог. Ал широко улыбнулся и крепко обнял Лера. Всё будет хорошо. Как во взрослой сказке.
========== Глава 19. Слишком ==========
