— Спасибо, Геллерт, — Эванс коротко улыбнулся, пряча флакон в карман. Ну просто высшая степень глупости и недальновидности! А если флакон случайно разобьётся? Даже маленькие дети более были осмотрительны и осторожны! Мордред!.. — Я пойду, — Эванс уставился на него, словно чего-то ожидал. Лер безразлично дёрнул плечом: иди, лети, ползи — мне всё равно.
Кивнув чему-то одному ему известному, мальчишка развернулся и пошёл, больше не оборачиваясь и лишь у самого прохода кинув на Гриндевальда один-единственный взгляд и торопливо махнув рукой.
Подождав, пока щёлкнет замок и откроется и снова захлопнется входная дверь, Геллерт беззлобно закатил глаза. Странным он был, это Эванс… Очень странным и отчего-то… интересным. И симпатичным. Теперь отчасти понятно, почему Ал… Оборвав мысль, глупую, непонятно каким образом закравшуюся в голову, пока она окончательно не сформировалась, Лер встряхнул головой. Неторопливо пройдя обратно к столу, он подтянул к себе уже давным-давно остывший кофе. От почти полной чашки осталась, дай Мерлин, половина. А всё из-за него, этого Гарри Эванса… И как, интересно, Ала угораздило?..
Солнце ярко светило, а его лучи, упрямо и настойчиво пробиваясь сквозь стекло и шторы, золотили спальню, превращая её в некое подобие самого распространённого представления рая.
Геллерт, коварно ухмыльнувшись, схватился за край одеяла и потащил его на себя.
— Ну э-эй, — недовольно засопел Ал. — Прекрати, Лер. Ещё рано.
— Час дня, — Гриндевальд рассмеялся и сильнее потянул за край одеяла, удовлетворённо заметив, что то плохо поддавалось. Значит, Альбус тоже держал его, крепко держал. А если держал — значит, уже проснулся, иначе просто не смог бы сопротивляться.
Внезапно, словно сдавшись, Дамблдор отцепился от одеяла и нагло уставился из-под опущенных ресниц на пошатнувшегося от неожиданности и чрезмерного усердия Геллерта. Гриндевальд устоял, но расплывшаяся на его лице односторонняя улыбка не предвещала ничего хорошего… или обещала слишком много всего прекрасного.
— Ах та-ак, — жеманно протянул Лер, медленно обходя вокруг кровати с бесстыдно раскинувшимся на ней Алом: растрёпанным, подслеповато щурившимся, хитрым и невероятно соблазнительным. — Хотели, значит, подставить меня, мистер Дамблдор?
— Ни в коем случае, мистер Гриндевальд! — Ал притворно-испуганно округлил глаза, делая честный-честный взгляд.
— Вот как, — нависнув над Альбусом и упёршись руками в матрас по обе стороны от его головы, Лер наклонился совсем близко и игриво прошептал: — Отчего-то я вам не верю, мистер Дамблдор.
— Но… но почему же? — растерянно проворковал Дамблдор. — Чем я вызвал вашу немилость, сударь?
— О-о-о, — со смешком протянул Геллерт. — Если я начну перечислять, состарюсь быстрее, чем закончу. Лучше будет, — он провёл ладонью по шее Ала, спускаясь ниже — к груди, впалому животу… — если я просто накажу вас… мистер Дамблдор…
— Если вы считаете, что так действительно будет лучше…
Положив ладонь на затылок Гриндевальда и притянув его к себе, Ал легонько прикоснулся губами к его губам, дразня, играя, проверяя, на сколь долгое время хватит его терпения. В большинстве случаев Лер умел ждать, но не в этих, не в таких. Вот и сейчас игра закончилась слишком быстро, всего лишь через какую-то пару мгновений. Как только Ал слегка прикусил его губу, Геллерт, довольно застонав, усилил давление на губы Дамблдора, практически впиваясь в них, наслаждаясь их мягкостью, запахом кожи и волос Альбуса, его нежностью, покорностью, согласием… От одного лишь этого Лер готов был кончить. Боги, как же он скучал по Алу!..
Торопливо проведя рукой по впадинке пупка, Геллерт дотянулся до резинки пижамных штанов Ала и аккуратно поддел её кончиками пальцев, продолжая целовать его в губы, в подбородок, в шею. Одежда уже откровенно мешала, но лишних рук не было, и, чтобы избавиться от неё, придётся подождать. Да это и не было самым главным. Главное — вот, лежало под ним, крепко обнимая за шею и не давая возможности свободно вздохнуть, пленяя, маня, притягивая своей красотой, соблазнительностью, принадлежностью ему, лишь ему…
— Подожди, — срывающимся голосом прошептал Ал. — Подожди, Лер.
Гриндевальд не слушал. Что такого важного мог сказать Дамблдор в таком состоянии? Максимум — что хотел побыть сверху, но с этим они разберутся по ходу дела.
— Геллерт, — практически невесомо поцеловав Лера в уголок губ, Альбус положил ладони ему на грудь и мягко, но уверенно отстранил от себя. — Пожалуйста.
Глубоко вдохнув и выдохнув, Лер внимательно, участливо и даже несколько деловито посмотрел на Дамблдора.
— Я вот не знаю, — задумчиво проговорил он, делая вид, что это были всего лишь случайные мысли вслух, — садист он или мазохист?
Договорив, Гриндевальд бросил недвусмысленный взгляд на отчётливо выпиравшую выпуклость на штанах Ала. Тот тихо засмеялся, но попытку собравшегося было продолжить прерванное занятие Лера пресёк.
— Извините, конечно, мистер Гриндевальд, но что, если нас кто-нибудь услышит? Например, Гарри.
