— Дьяволёнок.
Гарри безразлично пожал плечами, боясь улыбнуться Альбусу. Боясь вообще даже дышать рядом с ним. Даже наедине с Гриндевальдом он бы чувствовал себя сейчас куда как комфортнее. Дотянувшись до бутылки, он сильно раскрутил её, настолько сильно, что ещё бы немного — и она треснула. Ирония это была, нет ли, но бутылка остановилась, указывая в этот раз прямиком на него самого.
— Да ты просто чертовски везуч, — рассмеялся Геллерт и саркастично улыбнулся. Действительно улыбнулся, а не усмехнулся или ухмыльнулся. — Правда или вызов?
Из двух зол, размышлял Поттер, нужно было выбрать меньшее. Только вот которое было меньшим? Правда? Но вопрос может быть абсолютно любым, а, как показала практика, скорее всего личным, таким, что ответить на него будет затруднительно.
— Вызов, — была не была, решил Гарри, что такого невозможного для его сил может потребовать Гриндевальд? Сразиться с василиском? Или отогнать стайку дементоров?
Геллерт, казалось, был удивлён этим решением. Сощурившись, словно желая понять, что же такого мог скрывать Гарри, он с минуту неотрывно смотрел на него, но затем равнодушно пожал плечами и поманил пальцем, подзывая Поттера пододвинуться ближе. Гарри нахмурился. Всё его существо буквально кричало не делать этого, но то ли глаза Геллерта обладали какими-то гипнотическими свойствами, то ли в глубине души он сам хотел узнать, что же такого ему придётся сделать. Пересев поближе к Гриндевальду, Поттер почувствовал тёплое дыхание на своём ухе, а в нос ударил резкий запах парфюма.
— Эй! — возмутился Альбус. — Так нечестно! Говори вслух, Лер!
Гарри услышал короткий смешок, раздавшийся ему прямо в ухо, а затем до него донеслись слова — чёткие, медленные, текучие:
— Поцелуй его. Поцелуй Ала. По-настоящему. Сейчас же.
У Поттера перехватило дыхание. Что? Что он сказал?
— Поцелуй его. Разве ты не хочешь? — продолжал шептать Геллерт, искушая и соблазняя.
Гарри лихорадочно облизал губы и хриплым голосом задал лишь один вопрос, хотя тысячи других — похожих и не очень — роились в его голове:
— Зачем?
— Что «зачем»? — тут же встрял Дамблдор, до этого напряжённо прислушивавшийся к шёпоту Гриндевальда. — Лер, это уже не смешно. Прекращай!
— Ты же слышал, — снова тихий смешок, но неужели Гарри действительно услышал в нём горькие нотки? — Он влюблён в тебя. Сделай это.
— Зачем это тебе? — сглотнув вставший в горле от этих слов ком, поинтересовался Поттер, стараясь казаться невозмутимым и независимым.
Геллерт не отвечал, и Гарри подумал было, что он уже передумал, как над его ухом снова раздался шёпот.
— Я люблю его, знаешь, — Гарри скорее почувствовал, чем увидел, как Гриндевальд улыбнулся — грустно и неуверенно. — И я хочу, чтобы он был счастлив. И меня невероятно печалит тот факт, что в одиночку сделать его счастливым я не в силах. Поэтому — давай.
Геллерт отстранился и, скрестив руки на груди, снова придал лицу равнодушное выражение, и только взгляд, которым он в глубине души надеялся просверлить в Поттере дырку, выдавал все его чувства — волнение, горечь и бессилие.
— К тому же, — криво усмехнулся он, — ты сам предложил эту игру.
— Потому что ты не придумал ничего лучшего, — огрызнулся Гарри и, оттолкнувшись руками от пола, поднялся на ноги. — Смотри, как бы сам потом не стал жалеть.
— Это будут уже мои проблемы.
Вся напускная уверенность, которую он использовал в разговоре с Гриндевальдом, исчезла, едва он перевёл взгляд на Альбуса. Тот всё ещё был растерян и жутко зол: губы плотно сжаты, будто он пытался сдержать раздражение, брови — нахмурены, а подозрительный взгляд метался то к Геллерту, то к самому Гарри. Неуверенно кашлянув, Поттер протянул Алу руку, жестом приглашая подняться. Большей озадаченности в ярко-голубых глазах, чем в этот миг, Гарри не видел никогда прежде — ни в прошлом, ни в будущем, и это было так комично (ну ещё бы, ведь в этот момент не он был ничего не понимающим растерянным мальчиком, а Альбус Дамблдор), несмотря на всю волнительность и нервозность ситуации. Ухватившись за руку Поттера, — сам бы Гарри ни за что на свете не стал бы доверять себе в свете последних нескольких минут — Альбус поднялся на ноги и заинтересованно вгляделся в его глаза. Гарри же не мог думать ни о чём другом, кроме того, каким же высоким был Дамблдор! Нет, серьёзно, ему что, прыгать?
— Нет, это уже правда не смешно… — недовольно начал Ал.
И Гарри решился. Привстав на цыпочки, он притянул Ала к себе, обняв за шею, и уверенно прикоснулся губами к его губам.
