Всё тело Гарри затопило теплом и нежностью, а сердце билось где-то у самого горла, мысли путались, но ожидание того, что Ал оттолкнёт его, перебивало всё это. Он чувствовал его растерянность и потрясение, его скованность и недоверие, и всё это сводило Поттера с ума, заставляло ощущать себя жестоко обманутым и подставленным под хлёсткий удар действительности — Гриндевальдом, да и самим Альбусом тоже. Ведь он же говорил… Но спустя какое-то крошечное мгновение, показавшееся Гарри целой вечностью, в течение которой какие только мысли не залезали ему в голову, Ал судорожно вздохнул и, крепко обняв Гарри за талию, ответил на поцелуй.
И Гарри растаял, полностью расплавился в этих объятиях, под спокойным и уверенным натиском тёплых губ и языка.
— О-ого. О Мерлин. Мерлин мой! Какого чёрта?! Гриндевальд, эй, ты что, ослеп, что ли?!
Гарри, как ошпаренный, отшатнулся от Дамблдора, и взгляд его сразу же метнулся на источник нового голоса — Аберфорта, растрёпанного и красного от возмущения, яростно трясшего Геллерта за плечо.
Глаза Гриндевальда были закрыты, пальцы нервно сжимались в кулак и снова разжимались, и, судя по всему, за исполнением своего же задания он не следил.
— Прекрати лапать меня! — злобно прошипел он, скидывая руку Аберфорта. — Ослепну я только после тебя!
— Тогда что здесь происходит?! — возмущённо завопил Эбби. — Объяснитесь!
— Эбби, — Альбус тоже оправился от потрясения, и единственным свидетельством его крайне сильного волнения был лишь слегка подрагивающий хриплый голос. Тем не менее он уверенно и не смущаясь положил ладонь на поясницу Гарри, от чего тот вздрогнул и непроизвольно отстранился, — я могу всё объяснить…
— Нет! Не ты, Ал! Пусть Гриндевальд объясняет!
— Хватить верещать, — недовольно, словно от головной боли, поморщился Геллерт. — Тебя это совершенно не касается, по моему сугубо личному мнению.
— Меня касается всё, что происходит в моём доме!
То, как стремительно Геллерт поднялся на ноги, удивило Поттера, а Альбуса, казалось, не на шутку испугало.
— Если Ал позволяет тебе некоторые вольности, — прошипел Гриндевальд, вперив палец в грудь Аберфорта, — то от меня лучше держись подальше. Я терпеть не стану. И сейчас, уверяю, это моё дело, которое, как ты мог бы догадаться, не будь таким глупым, тебя волновать не должно.
— Лер, — попытался одёрнуть его Альбус, но Геллерт продолжал:
— И вообще, если у тебя такой маленький фетиш на личную жизнь, заведи уже собственную. Найди ровесника или ровесницу, а там я даже могу провести с тобой воспитательный разговор. А теперь, — потирая руки, он обернулся и поверх головы Гарри посмотрел на Альбуса, — может, пойдём на улицу? Здесь слишком жарко. Можно даже позвать близнецов…
— То есть, — Рудольф недовольно нахмурился и засопел, — вы меня разбудили для… сами не знаете чего?
— Ну, это должно быть что-то большое и весёлое, — заметил Ал. — Но да. Мы пока не знаем, что это будет.
— Тогда я обратно спать.
Рудольф развернулся и направился было в сторону своего дома, но Геллерт проворно схватил его за ворот рубашки.
— Эй-эй, постойте, молодой человек. Тот факт, что ничего конкретного не придумано в данный момент, не означает, что ничего и не будет придумано. Мне просто нужна минутка.
Гарри хмуро смотрел на прикрывшего глаза и просчитывавшего в голове все варианты Гриндевальда. Очередная игра? Ничего хорошего заведомо ждать не приходилось. И так всё пошло к чертям — Аберфорт кидал на него время от времени злобные взгляды, Геллерт — задумчивые и испытующие, как бы насмешливо вопрошающие: «Ну и как тебе?» Как-как! Потрясающе, если честно. И Альбус. Он тоже смотрел на него — постоянно, чуть ли не каждую минуту нет-нет, да косил на него взгляд. А Гарри нарочно не обращал на него внимания. Иначе просто сгорел бы от стыда и смущения, и вины, пожалуй, тоже.
— Может, в квиддич? — подперев голову рукой и скучающе глядя на присутствовавших, Араминта обвела всех бесстрастным взглядом. — Не смотри на меня так, Геллерт. Я хотя бы предложила.
— А ведь это хорошая идея, — кивнув, согласился Ал. — Нет, что такого? Я сам, конечно, играть не буду, но могу побыть судьёй…
— Ага, а играть мы будем яблоком и до скончания веков, — ядовито протянул Геллерт. — Точно.
— Ну нет, почему сразу яблоком, — Альбус усмехнулся. — Квоффл трансфигурировать — проще некуда. Даже из того же яблока.
— Что не отменяет того, что мы состаримся быстрее, чем закончится игра.
— Не обязательно, — Дамблдор пристально посмотрел на Гарри. — У Гарри есть снитч.
Не сразу до Поттера дошло, на что намекал Ал.
— Нет! — упрямо замотал он головой. — Этот снитч не для игры. И он сломан, ты же знаешь.
— Брось, Гарри, там же только маленькая царапина, — увещевал Альбус. — Да и у нас не чемпионат мира.
— Нет!
Нет, нет, нет, только не опять, думал Гарри, мысленно обращаясь к Алу, только не делай этого выражения лица, как у побитого щенка! Ну пожалуйста!
— Ну пожалуйста! — озвучивая его мысли, просил Дамблдор. — Одна игра, всего ничего! Гарри-и-и!
