Как такое было возможно? Раньше на снитче не было абсолютно ничего, кроме появлявшейся и исчезавшей дурацкой фразы. В прошлый раз появилась царапина. Ну, всякое бывает, и Гарри не обратил на неё большого внимания. Но это!.. Это уже просто странно и страшно. Страшно от того, что ещё может преподнести наследство Дамблдора.
Теперь аккурат по корпусу снитча проходила ровная щель диаметром в пару миллиметров.
— Расскажи мне, как всё было, Гарри, — Дамблдор тяжёло опускается в своё кресло, и сейчас Гарри как никогда прежде видит, насколько старым выглядит директор — не столько из-за возраста, наверное, сколько из-за усталости и вечных неубывающих проблем. Тем не менее взгляд его, как и всегда, лучится добротой, участием и сочувствием.
— Эм, — Гарри запинается, не зная с чего лучше начать. — Кубок оказался порталом, и мы с Седриком вместе взялись за него, а в следующее мгновение оказались на кладбище, как я уже позже понял. Мы хотели сразу же вернуться обратно, но неожиданно возник Петтигрю… я имею в виду Питера Петтигрю, и… — он судорожно сглатывает, пытаясь отгородиться от жутких воспоминаний и рассказывать лишь сухие факты, но ничего не выходит — ладони потеют, а стук сердца набатом отдаётся в ушах. — У него в руках был свёрток. И он убил Седрика и… Он бросил свёрток в большой котёл, потом туда же — кость из одной из могил. «Кость отца, отданная без согласия», так он её назвал. А ещё он отрезал собственную руку и её тоже бросил в котёл. Это была «плоть слуги, отданная добровольно». А потом — «кровь недруга, взятая насильно». Моя кровь. А потом… — Гарри замирает. Снова перед глазами встают ужасные картины смерти Седрика и воскресшего Волдеморта.
— Что было потом, Гарри? — мягко торопит Дамблдор.
— Потом появился он, Волдеморт.
— Что значит «появился»? Расскажи подробнее, пожалуйста, это важно, мальчик мой, — длинные сухие пальцы Дамблдора крепко впиваются в подлокотники кресла, нервно и беспокойно.
— Он воскрес. Просто воскрес.
— И что? Неужели смерть и воскрешение никак на него не подействовали? Не изменили? Гарри, — Дамблдор ловит его взгляд и приковывает его к себе. — Я понимаю тебя, возможно, даже лучше, чем кто-либо другой. Поэтому мне нужно знать всё.
— Я думаю, — Поттер неуверенно прикусывает губу, сомневаясь, стоит ли говорить о таком откровенно детском сравнении.
— Да?
— Я думаю, что он больше не человек. Волдеморт больше не человек, если когда-то был им вообще. Он больше похож на змею — повадками, внешностью…
— Что ты имеешь в виду?
— Он высокий и жилистый, но сильный. Бледная, почти белая кожа, как брюхо у змеи, нет губ и носа — вместо него только две маленькие щели, и глаза, тёмно-красные, будто бы налитые кровью, движения — плавные, а голос такой, будто он говорит на парселтанге…
— Подожди, — некая заинтересованность сверкает в глазах Дамблдора. — Ты сказал, у него нет носа?
— Эм, ну да…
Гарри растерянно наблюдает за задумчивым и отчего-то вмиг сделавшимся грустным Дамблдором. Что происходит?
— Профессор? — неуверенно зовёт он.
— Будут путать с безносым полукровкой, — Дамблдор, не слыша его, качает головой. А потом внезапно улыбается. — Интересно…
— Профессор? — снова зовёт Поттер. Да, да, на словах это до ужаса забавно, конечно, но на самом деле всё было несколько жутковато. — Что вы имеете в виду?
— Ничего, мальчик мой, не обращай, пожалуйста, внимания, — Дамблдор качает головой, словно прогоняет какие-то непрошенные мысли. — Когда-нибудь ты поймёшь. А теперь, Гарри, не мог бы ты продолжить?..
Гарри заглянул в гостиную в поисках источника странного звука.
— Ты что делаешь? — подозрительно спросил он, глядя на сидевшего в кресле Геллерта, прижимавшего к груди что-то мохнатое и рыжее. Что-то, что, по-видимому, и было источником этого самого странного звука, который он искал вот уже несколько минут.
Гриндевальд резко вскинул голову.
— И тебе доброго утра, Эванс, — хмыкнул он.
Плавно поднявшись с дивана и по-прежнему бережно прижимая к груди странное существо, он медленно подошёл к Гарри.
— Как думаешь, Эванс, Алу понравится? — развернув мохнатое к Поттеру, он очень серьёзно посмотрел на него в ожидании ответа.
— Кот? — с сомнением протянул Гарри, глядя на рыжий нос с маленьким белым пятном прямо посередине и треугольные уши. — А я-то думал, ты такой принципиальный, гордый и несгибаемый, что хотя бы кота не позволишь завести, — со смешком протянул он.
Нижняя челюсть Геллерта недовольно дёрнулась, словно этот аспект и самого его жутко волновал.
— Ты же слышал, — словно примирившись с этим фактом, проворчал он, почёсывая кота за ухом, от чего тот снова стал издавать странные звуки. А-а. Так это он так мурлыкал! — Если Ал сказал, что мы заведём кота, то мы в любом случае его заведём. Поэтому неважно — днём раньше или днём позже, а так Ал обрадуется и будет ещё чуточку счастливее.
— Неплохая тактика, — оценил Гарри.
— Я тоже так думаю.
