— Спасибо, Геллерт, — оборвал его Гарри. — За чай и терпение.
Он поставил чашку на стол и потянулся. Настроение возвращалось, что не исключало того факта, что он всё ещё опаздывал.
— А теперь мне пора, — заглянув в тёмно-серые, как графит, глаза Гриндевальда, Гарри неловко улыбнулся от того, какой взгляд послужил ему ответом.
— Я тебя провожу.
Гарри недоверчиво приподнял брови. Он что, шутил?
— Должен же я увидеть то ужасное место, где ты проводишь лучшую часть своей жизни, — прищурившись, вежливо объяснил Геллерт.
Недоумение охватило Гарри. Зачем Гриндевальду это? Что он собирался делать? Что у него было на уме? И стоило ли ему, Гарри, этого опасаться?
— Ну ладно, — всё ещё опасливо согласился он. — Тогда нам нужно поспешить, — Гарри протянул Геллерту руку. — Держись.
— Надеюсь, нас не расщепит, — с сомнением протянул тот, но тем не менее крепко ухватился за его ладонь.
— Надейся, — криво усмехнулся Поттер и, закрыв глаза, аппарировал, утягивая за собой и Геллерта.
Кафе предстало перед ними во всей своей прежней красе. Вчерашнее убранство исчезло, как и любые напоминания о том, что вообще что-либо имело здесь место быть. Геллерт, казалось, был несколько иного мнения: об этом говорило буквально всё, начиная от прищуренных глаз и заканчивая заложенными за спину руками.
— Гриндевальд, — раздался со стороны голос Лидии — знакомый, но в то же время проникшие в него странные нотки, которым Гарри не мог дать хоть какое-то определение, были для него в новинку. Геллерт обернулся, но прежде Гарри заметил лёгкое удивление, отразившееся на его лице.
— Варанс. Как тесен мир, — ухмыльнулся он.
— Теснее, чем хотелось бы?
— Нет, в самый раз.
Они молча смотрели друг на друга, как старые знакомые, знавшие друг о друге так много, сколько вообще можно было узнать при данном роде знакомства.
— Ну что ж, — вновь подал голос Геллерт. — Я увидел всё, что хотел, — он смерил Лидию взглядом. — Даже больше того. А теперь мне нужно идти.
Обернувшись к Гарри, он мягко улыбнулся.
— Мы будем тебя ждать. И попытайся не шокировать нас по крайней мере в ближайшие несколько дней, — Гриндевальд усмехнулся. — Иначе и удар не сложно получить. А ты, Варанс, — не оборачиваясь, бросил он Лидии. — А ты зря начала играть с розами и клеветать на время.
В следующее мгновение раздался хлопок аппарации, и Геллерт исчез, оставив после себя лишь еле уловимый запах парфюма. А Гарри, растерянно оглядевшись, заметил расставленные на столиках вазы с коричневыми розами.
========== Глава 24. Тайны ==========
Сквозь полудрёму в сознание настойчиво пробивался странный шум. Поморщившись, Гарри распахнул глаза и, протерев их, нашарил на тумбочке очки. Прекрасное начало дня, мысленно отметил он, откидывая одеяло и поднимаясь с кровати. Очередная загадка, очередной поджидавший его сюрприз, очередное шокирующее открытие. Лучшего утра субботы просто и желать было ни к чему. Встряхнув головой, прогоняя остатки сна, Гарри поплёлся к выходу из комнаты, а затем — к лестнице.
Шум становился всё громче и громче по мере того, как он медленно спускался вниз. Остановившись в центре прихожей, Гарри нахмурился. Ни на кухне, ни в гостиной не было ни души, но звуки стали лишь отчётливее. Непроизвольные вскрики и смех перемежались со странным грохотом и звуками ударов. Сердце на мгновение замерло, после чего с силой такой, будто было оковано железом, ухнуло вниз. Необъяснимый и ранее не испытываемый страх сковал его, не давая возможности даже пошевелиться. Опасаясь того, что мог увидеть, но желая знать, что происходило (нет, не потому, что это было интересно, просто не быть в курсе всего происходившего было безответственно и глупо), Гарри медленно, стараясь ступать как можно более тихо, направился туда, откуда доносились звуки. Маленькая неприметная дверь, которую Поттер прежде никогда не замечал, да и заметить которую ему просто не предоставлялось случая, вела, по-видимому, куда-то то ли в погреб, то ли в подвал. Каменная лестница была подсвечена, да и звуки становились всё чётче, вырисовывая теперь знакомые голоса Дамблдора и Гриндевальда, и у Гарри не оставалось ни малейших сомнений в правильности ни своего направления, ни вообще своих действий. По мере того, как он спускался, лестница становилась круче, а свет — ярче, став перемежаться разноцветными отсветами заклинаний. Последние шаги он делал, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, и, только когда его взору открылась просторная круглая площадка, Гарри остановился, затаив дыхание.
