— Нет, конечно, что за бред, — фыркнул тот, явно развеселённый таким вопросом. — Это не более чем сильные артефакты, которые были созданы умелыми магами — Певереллами. Ну а их мистические свойства, думаю, на самом деле несколько преувеличены. Например, то, что нельзя одолеть обладателя Старшей палочки, — да хотя бы я живое тому доказательство. Ну и не думаю, что её история полностью состоит из кровавых пятен. Убивали лишь те, кто не мог одолеть владельца собственными силами. Насчёт камня — то же самое. Мертвецов из могил он буквально не поднимет, скорее, призовёт что-то вроде их духов, которые не будут считаться даже призраками. Ну а говоря о мантии-невидимке, от смерти она, естественно, не спрячет.
— Ну а что насчёт пафосного титула повелителя смерти? — снова поддавшись скептицизму, поинтересовался Потетр. Его откровенно забавлял подобный слух.
— Да, это тоже несколько преувеличено. Скажем, став владельцем артефактов подобной силы, ты повысишь собственные способности к выживанию, ну а вдобавок получишь несколько приятных и временами забавных бонусов.
Спрашивать, какие именно бонусы там могли быть, Гарри не стал, прекрасно осознавая, что подробности ему вряд ли придутся по вкусу.
— Ты кажешься несколько испуганным всем этим, — криво усмехнулся Гриндевальдт. Чего он пытался добиться этим? Уязвить? Мимо. Оскорбить? Всё равно не попал.
— Я не испуган, — ледяным тоном отчеканил Гарри. — Я всего лишь пытаюсь всё это осмыслить.
Эта история, сказка, которая вроде бы вполне могла быть реальностью, пусть и несколько изменённой, существование Даров Смерти, старшая палочка, принадлежащая Геллерту, Дамблдор и кольцо — всё это никак не укладывалось в его голове, и Гарри явно требовалось время, чтобы обо всём поразмыслить.
— Ладно, у тебя ещё будет время подумать об этом завтра. А сейчас ложись спать, уже поздно, — вмиг став серьёзным, спокойно и без капли иронии сказал Геллерт. Поттер нахмурился:
— А ты?
— Я не хочу. Да и к тому же надо разрисовать потолок, пока мне хочется это сделать. Знаешь же, случается такое, когда перегораешь, идея, от которой прежде захватывало дух, перестаёт казаться такой уж гениальной, надоедает. Самое странное, что такое случается не только по отношению к идеям и вещам, но и по отношению к людям, которые когда-то были дороги и любимы. Человек в этом плане — самое низкое существо из всех существующих на свете.
Гарри не знал, куда себя деть, куда деть свои руки, свой взгляд, потому что вещи, о которых говорил Геллерт, были такими… реальными. И от осознания этого становилось ещё паршивее.
— Я тоже не хочу спать, — тихо пробормотал он наконец. — Я понаблюдаю за тобой, если ты не против.
Гриндевальд безразлично пожал плечами и, больше не обращая на него внимания, подошёл к большому письменному столу. Один за другим он открывал бесчисленные ящики, доставал и вываливал на столешницу горы баночек с краской, десятки кистей различных форм и размеров, бумагу, остро заточенные карандаши, новые перья и ещё закупоренные бутыльки с чернилами. Гарри, устроившись в самом углу кровати и прижав ноги к груди, положил голову на колени так, чтобы было удобно за ним наблюдать.
Сначала Геллерт, склонившись над разбросанными на столе пергаментами, рисовал эскиз, усердно вырисовывая каждую деталь. Он был так увлечён, что не замечал ничего вокруг: ни того, что сидел, по мнению Гарри, в совсем неудобной позе, ни того, что упавшие на глаза волосы почти полностью загораживали обзор, ни забившего крыльями и настойчиво требовавшего к себе внимания Блэкфайра. Гарри приятно удивила подобная увлечённость, хотя он прекрасно понимал, что Геллерт способен и не на такое, но сил на то, чтобы вслух выразить своё удивление, у него не осталось. Мысли от Гриндевальда постоянно возвращались к Дарам Смерти, Певереллам, Гонтам и Дамблдору, но были вялыми, несущественными и вскоре вновь обращались к занятому своим делом Геллерту.
Время, играя с Гарри и его восприятием, текло непонятно, ощущения обманывали Поттера, и он не знал, сколько уже прошло, — час или полночи, потому что оба варианта были вполне реальны, — когда Гриндевальд, отодвинув стул, поднялся на ноги, прихватив с собой один из пергаментов с наиболее удачным наброском. Взмах палочки (снова в голове Гарри мелькнула мысль, правда ли то была именно бузинная палочка?) заставил все кисти и краски немедленно взмыть вверх и, выстроившись в некое подобие лестницы, проплыть по воздуху вслед за ним. Взобравшись на стремянку, что сильно позабавило Гарри, Геллерт долго и придирчиво выбирал кисть, проверяя чуть ли не каждую ворсинку.
Гарри улёгся на спину, чтобы лучше видеть, что происходит.
