Геллерт, самодовольно улыбнувшись, вскарабкался на кровать, улёгшись рядом с Поттером, который по-прежнему продолжал с восхищением рассматривать роспись. Он вглядывался в каждый миллиметр, и каждый миллиметр открывал ему новую мельчайшую, но оттого ещё более невероятную деталь, будь то маленький светлячок, пара последних листьев, слетевших с дерева, или тусклая дорожка лунного света, опустившаяся куда-то в гущу ветвей. Тихо рассмеявшись, явно довольный впечатлением, которое на Гарри произвёл рисунок, Геллерт мягко потянул его за руку, заставляя улечься себе на грудь.
— Давай, продолжишь восхищаться завтра.
Тот действительно был восхищён, поэтому даже не обратил никакого внимания на самодовольство Гриндевальда.
— Завтра уже наступило, — отмахнулся он, продолжая искоса рассматривать узор, который образовывали оленьи рога.
— Когда поспим немного. И не говори, что не хочешь, — прервал его Геллерт, хотя он ещё даже рот не успел раскрыть. — Ты уже спал, я видел — наблюдал за тобой время от времени.
— Неправда, я не спал, — заметив, что Геллерт, выгнув бровь, иронично смотрит на него, Гарри поспешил добавить: — Я просто лежал с закрытыми глазами и думал.
— О чём же таком ты думал с закрытыми глазами?
— Об этих твоих Дарах Смерти, о чём я ещё мог думать, — раздражённо буркнул Поттер.
Он действительно продолжал думать о них, даже когда дремал. И именно в полудрёме к нему пришло воспоминание, выуженное из глубин памяти: он слышал о Певереллах не только как о предках Гонтов в целом и Волдеморта в частности. Он слышал и об Игнотусе, младшем, по словам Геллерта, из братьев Певерелл, а точнее, видел его имя на свитке с генеалогическим древом Поттеров, который ему очень давно — больше года назад, Мерлин, подумать только! — отдал гоблин Кхар. Теперь, окончательно проснувшись, он мог здраво взвесить и обдумать вновь открывшийся факт и прийти к некоторым выводам. Во-первых, если Поттеры и вправду вели свою родословную от Игнотуса Певерелла, что было вполне вероятно, если верить магии гоблинов (а уж в чём-чём, а в этом было трудно сомневаться, хотя и до сих пор не верилось в сам факт), это значило, что он и Волдеморт были дальними родственниками. Да, конечно, Сириус говорил ему как-то, что все чистокровные волшебники — родственники друг другу (возможно, и Гриндевальд с Дамблдором приходились ему какими-нибудь десятиюродными дядюшками в четвёртом поколении, но об этом отчего-то думать совсем не хотелось), но сам тот факт, что Волдеморт и он сам имели одного предка вызывал непередаваемое отвращение не столько к нему, сколько к себе, потому что запачканным Гарри считал именно себя. А во-вторых, если Дары Смерти действительно существовали, если Игнотус Певерелл был первым владельцем легендарной мантии-невидимки, а Поттеры и сам Гарри были его потомками, если изыскания Геллерта были верны, то мантия-невидимка, которая передавалась в их семье из поколения в поколение, от отца к сыну, как было сказано в той сказке…
— Геллерт, — тихо позвал он, хотя внимание обеспокоенного продолжительным молчанием Гриндевальда и так было безраздельно приковано к нему.
— Что случилось?
— Как ты узнаешь, что мантия-невидимка, которая предположительно является Даром Смерти, именно та самая? Их ведь очень много на самом деле.
— Если не говорить о силе того же рода, что исходит от моей палочки, — задумчиво ответил тот, — то по её качеству, конечно. Искусственные мантии-невидимки, которые используются Авроратом и всеми, кому не лень, постепенно теряют свои свойства невидимости, чары угасают, а потом мантия и вовсе становится обычной тряпкой, в то время как та самая мантия-невидимка, которая, по идее, передаётся из поколения в поколение на протяжении вот уже нескольких столетий, не должна была потерять свои свойства до сих пор и не должна будет в будущем.
— То есть, — мрачно проговорил Поттер, — срок её использования не ограничен, в то время как действие других, подобных ей, лишь временно?
— Да, причём копии действуют на протяжении нескольких лет. Года три-четыре, не больше, я думаю.
Гарри, резко сев, отвернулся и прикрыл глаза. Он чувствовал, как голова буквально взрывается от того осознания, которое только что обрушилось на него. Его мантия-невидимка, доставшаяся ему в наследство от отца, служила уже намного дольше, чем три-четыре года. Да, это могло быть простой случайностью, разумеется. И он бы даже поверил в это, если бы не тот факт, что ею в своё время интересовался Дамблдор. Именно Дамблдор отправил ему на Рождество мантию, именно у него она была, как объяснял он это в своей записке. Случайность ли?..
Устало потерев глаза, Гарри снова лёг и спрятал лицо в изгибе шеи Геллерта, постаравшись отогнать прочь все мысли и раздумья. На сегодня хватит. Это было даже слишком. Слишком много совпадений, которые, если сложить их все воедино, были подозрительно похожи на правду.
========== Глава 30. Прекрасное преступление ==========
We fight every night for something,
When the sun sets we’re both the same
Half in the shadows,
Half burned in flames.
We can’t look back for nothin’,
