Take what you need say your goodbyes.
I gave you everything
And it’s a beautiful crime.
(Каждую ночь мы за что-то боремся,
Но когда садится солнце, мы абсолютно одинаковы:
Наполовину скрыты в тени,
Наполовину опалены пламенем.
Нам не к чему возвращаться,
Забирай то, что тебе нужно, и прощайся.
Я отдал тебе всё,
И это — прекрасное преступление.)
Tamer — Beautiful Crime
Октябрь на шлейфе цвета корицы принёс холод, промозглую сырость и занятия в Академии Авроров.
Вступительные испытания, бывшие адом в первые минуты пребывания в Аврорате, теперь, на фоне ежедневных тренировок, казались игрой в солдатики. На проходном этапе из сорока курсантов была отчислена четверть, спустя две недели обучения добровольно ушли ещё двенадцать. Гарри с иронией отмечал, что в числе ушедших — добровольно или по вежливой просьбе сурового заместителя главы Аврората достопочтенной мисс Венузии Крикерли — не было ни одной девушки, отношение к которым среди тех самых крутых, сильных и умных, но отчисленных из-за полного отсутствия силы воли и чрезмерной заносчивости было самым что ни на есть пренебрежительным и презрительным. И никого из этих «героев» ни капли не смущало, что большинство из них было уложено девчонками на лопатки во время спаррингов, а половина обучавших их авроров состояла из женщин. Вообще, Гарри нисколько не удивлял сам тот факт, что от изначального количества курсантов осталось меньше половины. Увидев своих едва обретённых товарищей впервые, Поттер с сомнением оглядел их: тонкие, звонкие, притихшие и явно не стремившиеся к проявлению какой-нибудь хотя бы маломальской инициативы. Но потом, поразмыслив, как сам он выглядит со стороны (очки, синяки под глазами и бледность, как уже не раз язвительно подмечал Гриндевальд, делали Гарри похожим на умирающую панду. Почему именно панду, Поттер не знал, но находил подобное сравнение весьма забавным и отчасти был даже согласен с Геллертом), решил не судить никого раньше времени. Впрочем, ожидания его вполне оправдались, и Гарри не знал, было это очевидно или он в своё время не заметил, как был укушен профессором Трелони.
Ежедневные тренировки изнуряли. Бравые авроры не щадили новобранцев и лишь язвительно насмехались над их стенаниями и несчастными лицами. День начинался в шесть утра на полигоне: десять километров бега, физические нагрузки и рукопашный бой. Затем уже порядком измученным курсантам приходилось пешком возвращаться на базу, где после краткой постановки цели и средств, с помощью которых та должна быть достигнута, начинались дуэли, длившиеся долгие часы. Изредка выдавался час-другой, когда новоявленные авроры могли присесть и, свободно выдохнув, выслушать поучительную историю какого-нибудь особо сложного дела. Разумеется, теории в подготовке авроров тоже уделялось время, но на фоне ежедневных многочасовых тренировок такие дисциплины, как основы взаимодействия с магглами, психология, этикет и основы шпионажа, практически терялись.
Поначалу Гарри недоумевал, зачем нужна психология. Он понимал, что шпионаж — часть его профессии. Он мог принять тот факт, что навыки взаимодействия с магглами тоже так или иначе могут пригодиться. Но психология?.. Только спустя несколько недель, посмотрев пару десятков воспоминаний с самых крупных операций, проведённых за последние пять лет, Гарри понял всю прелесть изучения психологии: лучшие авроры, проворачивавшие сложнейшие дела, обладали целым спектром навыков и могли не только найти подход к каждому, будь то ребёнок, своевольный радикалист или сварливый старик, но и заставить раскаяться серийных убийц и, чем Мерлин не шутит, одного-другого Тёмного Лорда.
Из-за всего этого Поттеру пришлось бросить работу в кафе. Казалось, счастливы были абсолютно все. Письма Ала буквально излучали его радость и облегчение, ведь теперь Гарри «не придётся смертельно уставать на работе, бегая от столика к столику в одном из самых прогнивших закоулков Лондона». Никакие увещевания, что обучение в Академии было в разы более изнурительным, Дамблдором не принимались, и Гарри казалось, что он не одобрял не тот факт, что Поттер уставал на работе, а тот, кем именно он работал. Гарри это раздражало. Раздражало настолько сильно, что не хотелось даже разговаривать с Альбусом. Гриндевальд тоже был хорош. Пусть вслух он ничего не говорил, но по выражению его лица было ясно, что Геллерт вполне себе доволен. И как бы Поттер ни любил этих двоих, но они были слишком заносчивы, самодовольны и надменны по отношению к тому, что, по их мнению, было ниже их достоинства. И он собирался во что бы то ни стало исправить это.
