Он рассмотрел все варианты и представил себя и других в каждом из них. Не то чтобы это заняло много времени — вариантов, как-никак, оказалось не так уж много, — но подумать было над чем. Если он попытается уничтожить будущие хоркруксы сейчас, что это ему даст? Смысл жизни на пару недель? Чувство спокойствия? Удовлетворённость самим собой? Надолго ли, учитывая слова Марка, что любые его действия не окажут никакого более-менее значительного результата? Да и можно ли доверять в подобных вещах такому человеку, как Марк, да ещё и беря в расчёт сказанное Райне? Не то чтобы, конечно, та была человеком, за честное слово которого Гарри готов был пойти и рискнуть жизнями тысяч людей. Слишком много «но» было в этом варианте. Ну а если он просто смирится и оставит всё как есть? Будет радоваться абсолютно скучной и обыденной жизни? Наслаждаться долгожданной свободой? Состарится и умрёт в постели в окружении десятка котов? Звучало как нечто нереальное — то есть ещё нереальнее, чем существование волшебного мира и тёмного волшебника, боящегося младенца и решившего его убить, уничтожив тем самым самого себя. Он искренне сомневался, что сможет не думать об этом хотя бы минуту — всё это настолько въелось в само его естество, что казалось чем-то обычным, неизменным, неотъемлемым. И что оставалось?
Чай давно остыл, кот, искусав и исцарапав руки Гарри, с удобством устроился у того на коленях и уснул, тихо мурча. Медленно опадавший снег за окном превратился в настоящую метель, покрыв землю ровным белым слоем. Было так бело, что, несмотря на темноту, глаза слепило. Земля словно бы обновилась, стала чище, но проблемы остались теми же, а на душе было по-прежнему тяжело. Ни один из двух вариантов не был для него приемлемым, ни один из их его не устраивал, но… Внезапно Гарри встрепенулся и вскочил на ноги, скинув кота, отчего тот недовольно зашипел и убежал в гостиную.
Ни один из вариантов ему не подходил. Но кто сказал, что их было только два?..
— Эванс, тебя Один ищет, — едва Гарри появился в Академии следующим утром, к нему подбежал Штейн и вывалил на него новости, которых Поттер, в принципе, и ожидал. — Сказал, как только появишься, отправить тебя к нему в кабинет.
Джейсона Пирса прозвали Одином за повязку на левом глазу — кто-то особо остроумный и, похоже, перечитавший книг по мифологии, уловил связь между старым аврором и персонажем древних преданий. На самом деле Один был чуть ли не самым демократичным и отзывчивым аврором, да и наружность его располагала. Чем-то он напоминал Гарри Рикарда Поттера — то ли усталым взглядом, то ли в целом выдержкой и умением подать себя. Когда Поттер вошёл в кабинет, Один как раз собирался на полигон.
— Курсант Эванс, — заметив Гарри, он обернулся, посмотрев на него исподлобья. Разного рода увечья никогда не смущали Поттера (взять того же Грюма, которого с огромным трудом можно было назвать красавчиком), но сверлящий взгляд единственного глаза Пирса постоянно смущал его, и этот раз не был исключением. — Миллс сообщил мне о вашем вопросе, и насколько я знаю, его ответ был вполне однозначным.
— Сэр, это было дело первостепенной важности…
Договорить Поттер не успел — Пирс прервал его, взмахом руки велев молчать.
— Объясняться вы будете не мне. Ступайте в Аврорат, заместитель главы мисс Крикерли уже ждёт вас. Надеюсь, вас не отстранят и я увижу вас на полигоне вместе с остальными курсантами.
Он как будто бы сочувствовал Гарри, при этом будучи суровым и жестоким, но ничего не делал — потому ли, что не мог, или потому, что считал происходящее правильным, Поттер не знал. Он кивнул.
Венузия Крикерли действительно ждала его, и Гарри задался вопросом, уходят ли вообще авроры домой или ночуют в Министерстве. Заместитель главы Аврората была женщиной среднего возраста. За два месяца обучения Поттер видел её пару-тройку раз, и в каждый из них она производила впечатление человека замкнутого и невпечатлительного. Заметив Гарри, нерешительно замершего в дверном проёме, она спокойно велела:
— Эванс, проходите.
Заложив руки за спину и глядя прямо перед собой, Гарри деревянным шагом прошёл в кабинет и встал напротив её стола, не обращая внимания на устремлённый на него тяжёлый взгляд. Он не оправдывался и не объяснялся — во-первых, говорить без разрешения не позволялось и жестоко каралось, а во-вторых, особого желания выкручиваться у него не было.
— Вы нарушили устав, несмотря на прямой запрет курирующего аврора, который старше вас по званию и у которого вы находитесь в подчинении, самовольно отлучаться от обучения в не предназначенные для этого дни, — сухо начала Крикерли, сложив руки в замок. Она казалась не человеком, а бездушной куклой — настольно неподвижной и безэмоциональной была. — Вам придётся написать объяснительные на моё имя и на имя главы Аврората, более того, вы отлучены от обучения на две недели, и данный проступок будет занесён в ваше личное дело, что в свою очередь повлияет на дальнейший карьерный рост и…
