Он не играл, и Поттера это привело в замешательство.
— Разве вы не знаете на десять шагов вперёд то, что произойдёт? — язвительно протянул он, откинувшись на спинку стула и насмешливо глядя на Марка. Отчего-то вся эта ситуация его сильно забавляла. А может, он совсем уже с ума сошёл со всеми этими погонями за истиной и поисками верного решения, которого в принципе не существует. Марк скорчил недовольную рожицу, сильно походя на ребёнка, — ответ был весьма очевиден, — и Гарри, не удержавшись, фыркнул.
— Ах да, я и забыл, мы же по разные стороны баррикад, — елейно пропел Марк. — Мои дела с Райне — это мои дела, а ваши, вероятно, ваши, и меня они не касаются. Кажется, что-то такое, точную фразу уже не помню.
Гарри нахмурился. Это подозрительно сильно походило на то, что он сказал вчера Райне. Его подозрения подтвердились, когда Марк слащаво продолжил:
— И что же вы, Гарри, я вам рассказал по секрету, чтобы облегчить вашу жизнь, такие серьёзные вещи, а вы считаете их чушью собачьей? — под конец голос Марка звучал капризно и обиженно. Гарри раздражённо огрызнулся:
— А вы в этом вашем Ордене всё в общем кружке обсуждаете?
Марк тут же посерьёзнел.
— Нет. Профессор Райне решила услужливо поставить меня в известность о том, как вы относитесь ко всему этому, ведь именно она в своё время предупреждала меня, что ничего хорошего из этого не выйдет. Теперь я склонен прислушаться к её словам.
Гарри пожал плечами и отвернулся, меланхолично наблюдая за тем, как Лидия крутится вокруг столиков, ничуть не выглядя запыхавшейся или уставшей, но намёк не был принят, и минуту спустя Марк продолжил как ни в чём не бывало:
— Так вы убедились? — На озадаченный взгляд Поттера, он пояснил: — Насчёт диадемы. Вы же были в Хогвартсе именно ради этого, ради разговора с Серой Дамой.
Нахмурившись, Гарри дёрнул плечом. Марк улыбнулся.
— И что теперь? Вы же уже знаете, что делать, не так ли?
О да, Гарри знал. Был третий вариант развития событий, и он искренне надеялся, что его плану не помешает ничего непредвиденного вроде свалившейся на голову дубинки великана или гиппогрифа, решившего затоптать его до смерти, но Марка в это посвящать не собирался. Как бы глупо это ни звучало, учитывая его склонность и тягу ко всему смертельно опасному, Поттер собирался прожить долгую и, желательно, счастливую жизнь. Собирался следить за Волдемортом по мере его рождения, взросления и становления. Хотел ли он попытаться всё исправить, избавить мир от грядущего ужаса и террора? Естественно, эта мысль не отметалась, но заняться ею Поттер планировал по мере появления. Если же ему, как и предрекал Марк, не удастся изменить всё к лучшему, то он будет бороться с Волдемортом клюшкой и вставной челюстью, будучи стариком далеко за сотню лет. Ну а если без шуток, то кто знает, может, ему это и удалось, и сейчас в своём времени Гарри Эванс всё ещё был жив и даже, возможно, после исчезновения своей молодой и неопытной ипостаси вышел на охоту за Волдемортом. Если же и последнее ему не удастся, то… собственно, для этого он сюда и пришёл. Если всё пойдёт как всегда и выйдет так, что он не доживёт до собственного исчезновения, он должен передать то, что знает, Ордену Феникса и друзьям.
«Это абсурд…» — начал было внутренний голос, но Поттер задвинул его в дальний угол сознания. Да, план был неидеален, но два других его не устраивали чуть больше, чем полностью. Отыскав в сумке только что купленные пергаменты, перо и чернила, Гарри разложил всё это на столе. Марк, закинув ногу на ногу и сцепив на колене руки, с любопытством за ним наблюдал, но никак не комментировал. Долгое время Гарри размышлял, с чего начать. Объяснить всё, что произошло за последнее время, так, чтобы звучало правдоподобно и чтобы это не посчитали проделкой психопата или шуткой, казалось невозможным. Ну а что он мог написать? «Привет всем, тем утром я поцеловал снитч, а потом меня занесло на сотню лет в прошлое, где я встретил молодых Дамблдора и Гриндевальда и стал жить с ними»? Ну да. Решительно обмакнув перо в чернила, Гарри вывел первое, что пришло в голову: «Дорогие Рон и Гермиона!»
Он исправлял и зачёркивал каждое третье слово, а смятые и выброшенные листы пергамента перестал считать уже после шестого. Гарри не имел ни малейшего понятия, сколько времени всё это заняло, Марк всё это время не сводил с него взгляда, что сильно нервировало, но в итоге вышло вполне сносно.
«Дорогие Рон и Гермиона!
Это так странно — писать это письмо здесь и сейчас, осознавая, что если вы и получили его, то я с большой долей вероятности уже мёртв. Вам это может показаться абсурдом, потому что для вас прошло не больше нескольких часов, но для меня этот долгий период оказался полным трудностей и преград.
