Казалось, что Геллерт смертельно устал: от недосыпа, от того, что беспокоит его, от того, что не понимает, что именно его беспокоит. От того, что не перестаёт думать ни на мгновение. Конечно, он это ни за что бы не признал, но его согласие Гарри и не было нужно. Поддавшись порыву жалости (узнав о чём, Гриндевальд точно пришёл бы в ярость), он подсел ближе и положил руку ему на плечо. Геллерт устало потёр глаза, но больше никак не отреагировал, и Гарри расценил это как добрый знак.
— Ты как будто пытаешься загнать себя в могилу, — помедлив, тихо сказал он. Поначалу засомневавшись, в итоге Поттер решил, что этот разговор, раз уж он начат, необходимо закончить. — И я категорически не понимаю, какую цель ты преследуешь. И думаю, ты сам тоже не до конца это понимаешь.
Геллерт сверлил взглядом стену напротив и выглядел так, будто не слышал ни слова из того, что сказал Гарри.
— Может быть, — наконец произнёс он. — Всё кажется таким запутанным, и у меня уже голова кругом идёт.
Гарри скользнул пальцами по шее Геллерта, запутавшись ими в его волосах.
— Может, следует спать чаще? Хотя бы каждую ночь? — он старался добавить в голос мягкости, но выходило так себе.
— Может, и следует, — Гриндевальд усмехнулся, — но жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на сон.
— На что тебе такая длинная жизнь?
— Сделать хоть что-то. Стать кем-то — чем-то — большим. Выполнить своё предназначение.
Гарри недовольно заёрзал.
— Ценность всяких предназначений сильно преувеличена, а ты не бессмертный пони. Да и вообще… не пони. От слова совсем.
Геллерт тихо фыркнул, но ничего на это не ответил.
— И всё же что ты ищешь? Что такое ты скрываешь, когда уже рассказал о Дарах Смерти, всемирном заговоре, неизбежной войне и желании захватить власть во всём мире? — На последних словах Гарри фыркнул, стараясь казаться легкомысленным, показать, будто вовсе и не придаёт значения сказанному, в то время как на самом деле всё это, если думать в таком ключе, бросало его в дрожь. — Расскажи мне.
Геллерт усмехнулся, приподняв уголок губ и скосив на него взгляд, в котором отражался какой-то странный, дикий блеск.
— Не в этот раз. Но когда-нибудь всё станет яснее. Я обещаю.
Гарри в удивлении вскинул брови, но, поняв, что Гриндевальд сразил его его же собственным оружием, прочистил горло и сказал:
— Ну что ж, думаю, это честно. Пусть так и будет. Пока что.
Геллерт резко и громко рассмеялся и поднялся на ноги, взглянув на него сверху вниз.
— Интересная игра намечается, не находишь? Давай делать ставки на то, кто быстрее сдастся. Чует моя душа, это будешь ты.
— Душа… — проворчал Гарри. — Я бы записал это в цитатник, да вот только пера под рукой нет.
— Принести? — услужливо предложил Геллерт, но Гарри его проигнорировал. Недолго думая, Гриндевальд продолжил: — Ну ладно, моё дело — предложить и с чувством выполненного долга забыть о предложении. И ты прав, пожалуй. Нужно чаще спать. Как насчёт заняться этим прямо сейчас?
Что-то в его голосе и взгляде прищуренных глаз заставило Гарри улыбнуться.
— «Этим» — это сном, насколько я понимаю?
— Ну конечно, а чем же ещё?
Тон, которым это было произнесено, заставил Гарри почувствовать слабость в ногах и приятное, немного обжигающее тепло где-то в районе груди.
— Разумная мысль. Кажется, впервые от тебя такую слышу.
— Это было безвкусно и совсем не тонко, — фыркнул Геллерт и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Гарри поднялся и пошёл следом.
— Я надеюсь, — он удержал его за руку, в мгновение посерьёзнев, — твои поиски не приведут к тому, что разрушит всё, что у тебя есть, и не сделают тебя монстром.
— Что ты имеешь…
— Иначе я убью тебя сам.
— Как обнадёживающе, — Геллерт нахмурился и спустился на пару ступенек вниз. Приподняв голову Гарри за подбородок, он заглянул в его глаза, полные решимости и жёсткости. — Этого не случится. Я всё ещё слишком ценю то, кем являюсь. А уж участь пасть от твоих рук и вовсе заставляет кровь холодеть в жилах.
— Я не шучу.
— Я знаю, — Геллерт ответил с вовсе не свойственной ему лёгкостью. — А теперь почему бы нам не пойти спать?
Геллерт обладал выдающейся выдержкой, мог не обращать внимания на усталость и ноющую боль в шее и пояснице, но приходилось признать, что сейчас он устал сильнее, чем мог вынести. Нет, можно было попытаться, конечно, но нервы и так шалили, и всё могло стать только хуже.
