Когда он обернулся, Гарри его не узнал: было в нём что-то дикое, безумное и жёсткое, будто от прежнего Ала, которого он когда-то знал, не осталось ни следа, а его место занял кто-то чужой. Он выглядел потерянным, Гарри хотелось чем-то помочь ему, но внутренний голос подсказывал, что это не самая лучшая идея. Ал метался по холлу, как зверь, запертый в клетке, то яростно растирая глаза, то запуская руки в волосы, словно пытаясь их вырвать. В какой-то момент он заметил Гарри, и от его взгляда тому стало не по себе.
— В чём дело, Ал? — когда слова сорвались с его губ, он не смог узнать собственный голос.
— Давно ты там стоишь, Гарри? — медленным шагом Альбус подошёл к лестнице и, поднявшись, остановился сбоку от Поттера.
— Достаточно, — Гарри поднял глаза, не собираясь отводить взгляд до тех пор, пока первым этого не сделает Альбус, но тот был намного увереннее его — сейчас и вообще.
— Ты всё слышал.
— И нам нужно поговорить. Я хочу знать, в чём дело, Ал. И впредь, если тебя что-то не устраивает, обсуждай это непосредственно со мной, а не с кем-то ещё. Не с Аберфортом и даже не с Геллертом. Со мной.
— Не сейчас, Гарри, — задев его плечом, Альбус стал подниматься по лестнице. — Поговорим завтра.
— Ал!.. — он обернулся, но тот даже не помедлил.
— Всё завтра, Гарри.
Он чувствовал себя виноватым, хотя толком не понимал, в чём именно был виноват. Был ли вообще? Вероятно, раз всё дошло до… такого.
— Ал, я люблю тебя.
Наверное, он просто отчаялся или выбрал неподходящий момент, потому что ответа не последовало, наверху захлопнулась дверь и затихли шаги. Несколько минут Гарри стоял в растерянности, тщетно прислушиваясь к тишине, но за этим больше ничего не последовало, а он не знал, что делать дальше. Геллерт ушёл, Альбус его ненавидел, и, кроме этих двоих, в этом времени, в этом мире у него никого больше не осталось.
«Соберись, — сурово велел внутренний голос, оказавшийся настолько громким, что казалось, в голове прогремел небольшой взрыв. Гарри поморщился. — Ты, чёртов Гарри Поттер, которому море по колено, победитель Тёмных Лордов, Пожирателей Смерти, василисков, дементоров и сумасшедших преподавателей ЗоТИ, распустил нюни из-за того, что разонравился смазливому красавчику Альбусу Дамблдору?»
«Заткнись».
«Ты не имеешь права потопить нас на такой мелочи, — внутреннее «я» огрызнулось, будто защищаясь от действительно решившего избавиться от него Гарри. — А вот если бы ты…»
Усилием воли отгородившись от всех мыслей, Гарри спустился в гостиную и прилёг на диван. Он думал о том, что же такое мог сделать, что вывело Ала из себя. Ведь сколько Гарри себя помнил, сколько он помнил Альбуса Дамблдора, никогда и ни из-за чего тот не злился так сильно. Ему даже представить злящегося Дамблдора было сложно, поэтому всё произошедшее казалось сущим абсурдом. Где, Мерлин бы всё это побрал, где и в чём он ошибся?!
Проснувшись, Гарри подумал, что что-то не так. Он не помнил, когда и как заснул, но отлично помнил, что было до этого, будто прошло не больше пары-тройки минут. Он прислушался к ощущениям. Было тепло и светло, слышался далёкий и будто бы нереальный звон капели, доносившиеся детские крики и смех, и ощущалось чьё-то присутствие. Открыв глаза, он обнаружил возвышавшегося над ним Ала.
— Я тоже тебя люблю. Держи, — тот протянул ему чашку, от которой поднимался дымок. Гарри сел, предварительно запутавшись в пледе, которого, он готов был поклясться, вчера не было, и забрал чашку, хотя и не было никакого желания пить что бы то ни было. Пальцы обожгло, но он не подал виду и только лишь кивнул. — Прости, я был неправ вчера. Мне не следовало тянуть и додумывать на протяжении нескольких месяцев, а нужно было сразу поговорить с тобой.
— Ты заставляешь меня нервничать, Ал, — Гарри поставил чашку на столик и свесил ноги, пристально глядя Дамблдору в глаза.
— Прости, это всё Лер, он сделал меня параноиком, — Альбус покачал головой.
— Просто начинай.
Альбус кивнул.
— Я нашёл это, — порывшись в карманах, он выудил какой-то смятый клочок пергамента, больше похожий на неудавшийся эксперимент Гриндевальда, и протянул его Гарри. Тот, пристально следивший за этими махинациями, с опаской развернул лист.
«Ты самый большой идиот всех времён и народов, Поттер».
— Я нашёл это в спальне в ту ночь, когда вернулся на рождественские каникулы. Сначала я решил, что это ерунда какая-то, но чем больше я об этом думал, тем более странным всё казалось и тем полнее становилась картинка…
Гарри не слушал. Он пытался, но смысл слов просто не доходил до него. Так вот где он прокололся. Нет, не так, не прокололся. Он просто закопал себя заживо. Сильнее себя в этот самый момент он не ненавидел даже Волдеморта.
«Лги и возмущайся, как дышишь, — шептал внутренний голос, но Поттеру совершенно не хотелось ни того, ни другого. — А что, есть другой выход? Выхода нет».
Не поднимая головы и сверля взглядом листок, исписанный его скачущим почерком, он заговорил:
