И не говоря больше ни слова, не оборачиваясь и не замедляя шаг, Агнесс уверенно продолжила свой путь. В последний раз её волосы полыхнули жёлто-оранжевым, и она скрылась за поворотом.
Альбус всё то время, пока Розье гордо шествовала прочь от него, стоял, словно статуя: не двигаясь и смотря прямо перед собой, но, едва она исчезла из поля зрения, он подошёл к стене и со всей силы ударил по ней.
Гарри спешил в подземелья на всех парах, надеясь оказаться там раньше Дамблдора.
В спальне его встретил валявшийся на полу бесформенной кучей полог и раскатистый храп, принадлежавший Малфою. Поттер нервно хмыкнул.
Как оказалось, спешил он абсолютно зря: Дамблдор не торопился возвращаться в слизеринскую гостиную.
Гарри же так и не смог заснуть: голова начала болеть от доброго десятка свалившихся на неё отнюдь не лёгких фолиантов, адреналин, хоть уже и не так сильно, всё ещё бушевал в крови, а в руках до сих пор находилась книга. Поттер надеялся, что её не хватятся. Ведь он не целый стеллаж украл, в конце концов! Нет, эту книгу он тоже не украл, а взял на время. Он её непременно вернёт.
Завернув книгу в мантию-невидимку, он спрятал её на самом дне чемодана и уселся на кровать, притянув колени к груди. Повесить полог Гарри не удосужился.
По идее, все его мысли сейчас должны были быть заняты «Непостоянными рунами», ночью, которую по полному праву можно было считать провальной (ведь он так ничего и не нашёл, кроме книги, которая чем-то приглянулась внутреннему «я»), и планами на следующую вылазку, но… Дамблдор со всеми своими тайнами и секретами засел там прочно и надолго.
Так значит, у них с Розье были отношения. И что-то не заладилось.
«Ты знаешь, что», — раздался вкрадчивый, немного сонный голос внутреннего «я».
Да. Новая пассия Дамблдора пыталась задушить её.
«Пытался», — поправил внутренний голос.
Гарри потёр висок — головная боль становилась сильнее. Оказывается, Дамблдор не всегда был мягким и пушистым. Если он покрывал маньяка…
«Да где его черти носят?!» — раздражённо подумал Поттер, доставая из мешочка на груди карту Мародёров. Да, это была слежка, это было неправильно. Ну и пусть.
Альбуса Поттер обнаружил на кухне.
«Стресс заедает», — усмехнулся Гарри.
Время шло, приближая начало нового учебного дня. Соседи зашевелились, начали потихоньку просыпаться, собираться, а Дамблдор до сих пор не объявлялся. Карту Гарри вынужден был убрать, как только Финеас, разлепив глаза, удивлённо на него уставился.
Малфой ушёл на завтрак, Блэк и Слагхорн потянулись за ним. Альбуса всё ещё не было. Поттер начал нервничать.
И вот он, наконец, объявился, весь лохматый и какой-то помятый на вид.
— Привет. Как прошло дежурство? — спросил, как ни в чём не бывало, Поттер, стараясь делать вид, что ничего необычного ночью не произошло. Нет, не делать вид. Ничего и не произошло. Он ничего не видел, да и вообще мирно спал в своей кровати. Вон, даже полог спросонья сдёрнул.
— Привет. Как всегда.
«Если так у него проходит каждое дежурство, то ясно, почему он их терпеть не может», — садистки подметило внутреннее «я».
— А ты где был? — Альбус внимательно рассматривал его, попутно развязывая галстук и расстёгивая рубашку.
Гарри напрягся от такого неожиданного поворота событий. От этого вопроса ему стало как-то неловко, хотя план был другой: неловко должно было быть Дамблдору. Но старушка Фортуна снова лишь посмеялась и повернулась к Гарри задом, к Алу — передом.
— Спал, — если у Ала были свои секреты, то у него — свои.
— Ясно.
Альбус кинул рубашку на кровать, не отрывая от Поттера взгляда. Внимательного такого взгляда, фирменного, какой мог быть только у него, у Дамблдора. У Гарри возникло чувство дежавю. Этот взгляд словно бы спрашивал: «Ты ничего не хочешь рассказать мне, Гарри?»
«Ну уж нет. Двенадцатилеткой не сдался и сейчас не сдамся», — решил Поттер и с ответным взглядом «а ты ничего не хочешь мне рассказать, Альбус?» спросил:
— И что тебе ясно?
— Почему у тебя волосы в пыли? — в ответ спросил Дамблдор.
«Почему миссис Нэш не следит за чистотой в своей библиотеке?» — в свою очередь спросил Поттер у внутреннего «я».
Он подошёл к Гарри и принялся смахивать с его волос пыль и массировать голову. Гарри прикрыл глаза. Боль постепенно уходила; Поттер готов был чуть ли не мурлыкать от облегчения и удовольствия. Он даже согласился бы сказать правду, лишь бы это продолжалось хотя бы ещё чуть-чуть.
В чувства его привёл внутренний голос, прошептавший что-то очень похожее на «бесхребетная овца». Бесхребетный? Может быть. Но овца?.. Гарри открыл глаза и как можно более недоумённо ответил куда-то в район голой груди Дамблдора:
— Без понятия.
Ал глубоко вздохнул. Массаж прекратился, но руки Дамблдор не убирал.
— Что ты видел? — после недолгого молчания спросил он.
«У-у, становится горячо», — Поттер прямо-таки видел, как хищно заблестели у внутреннего «я» глазки.
— Сны, — как можно безмятежнее ответил Гарри. Ещё бы ножкой качнуть для пущей убедительности — и красота! — Про маленьких девочек и диких зверей.
