Пока Дамблдор размышлял про часы, Гарри пытался вспомнить, видел ли он какие-нибудь непонятные символы в тот единственный раз, когда пользовался Маховиком времени? Нет, навряд ли. Да и задачи у него тогда были поважнее.
«Эх, Гермиону бы сюда! — уже в который раз за… четыре с половиной месяца — Мерлин, как же долго он уже здесь находился! — подумал он. — Она бы точно заметила что-нибудь такое».
— О, а может… Темпус. Смотри, Гарри! — глаза Альбуса маниакально заблестели. Поттер всмотрелся в цифры, которые показывали, что скоро нужно будет возвращаться в замок, и в белёсое свечение вокруг них. Теперь он знал, что нужно было искать, да и крест с перекошенной поперечной линией был отчётливо виден.
— Это… — он заглянул в пергамент в поисках названия руны, — Ниид?
— Ага, — благоговейно выдохнул Ал. Зрачки у него либо от волнения, либо от возбуждения расширились и занимали почти всю радужку, и цифры ярко в них отражались.
— Здорово. А руны судьбы? — вот уж что было самым запутанным в самом запутанном, что только могло запутаться. Конец? Начало? И там ещё что-то и в движение пришло!
Отменив заклинание времени, Альбус обдумал вопрос и нахмурился.
— Вирд — Пустая руна, Гарри. Она нигде не используется, потому как несёт неопределённость. Её можно трактовать двояко, в абсолютно противоположных смыслах. И это руна смерти. То есть такой её принято считать. Сам посмотри: конец и одновременно начало — это конец короткой земной и начало бесконечной загробной жизни.
— А как тогда она выглядит? — немного разочарованно поинтересовался Гарри. Ал, глядя на него, расстроился из-за того, что ничем не смог помочь. — Просто так, чтобы знать.
— Просто пустота, — откликнулся Дамблдор. — Абсолютно ничего. Чистая и непорочная пустота.
Некоторое время они сидели молча, каждый думая о своём, пока Гарри не услышал возню из-за соседнего стола. Разомлевшие гриффиндорцы потихоньку начали расставлять стулья, одолженные у других столиков (к их с Алом столу тоже вернулся стул — оказалось, столик этот был на четверых), собираться и выдвигаться в сторону Хогвартса. Он огляделся. Учеников заметно поубавилось, и теперь большинство посетителей составляли жители деревни.
— Нам уже тоже, наверное, пора? — лениво спросил Ал, продолжая сидеть и даже не шевелясь. Поттер кивнул. Он понимал Альбуса. В баре было тепло, на улице — особенно сейчас, вечером, — ужасно холодно; здесь приглушённый свет ламп и свечей, там — наступающие сумерки; здесь разговоры и смех, снаружи — завывание ветра и скрип снега под ногами.
«Поттер, — сонно начало внутреннее «я», — если не хочешь идти в замок ночью, я бы посоветовал тебе оторвать задницу от сидения, закутаться потеплее и топать побыстрее».
«Почему посоветовал бы? Советуй», — щедро разрешил Гарри.
«Советую».
После этого диалога, который скорее был монологом, ведь он мысленно разговаривал с самим собой, Гарри, хоть всё ещё немного лениво, но встал, снял со спинки стула шарф и закутался в него так, как Ал закутывал его, когда они только вышли.
— Мы уже идём? — всё ещё не предпринимая никаких попыток изменить позу, поинтересовался Дамблдор.
— Да, Ал, — Поттер потрепал его по плечу. — Уже действительно пора.
Альбус кивнул, но продолжил сидеть. Гарри, прекрасно осознавая, что всякие уговоры тут бессильны, решил привлечь на помощь небольшую хитрость:
— Сходим на кухню за шоколадными кексами.
Заслышав слово «кексы», Ал медленно, нехотя, но поднялся; глянув в окно на падающий снег, он поёжился и начал одеваться, стараясь закрыть каждый, даже самый крошечный, участок тела. Подхватив пакет со сладостями, он грустно осмотрел тёплый уютный бар и, шаркая ногами в знак протеста погоде, направился к выходу.
— Почему нет шерстяной маски для лица? — пробурчал Дамблдор, когда они вышли на улицу. — Ему ведь тоже холодно. Щёки просто горят, и нос заледенел.
Поттер, приложив руки к щекам, был в этом с ним полностью солидарен. Было чертовски холодно, холодно так, что он даже под толстым слоем одежды замёрз, а пальцы на ногах потеряли чувствительность.
Гарри посмотрел на небо, пытаясь отвлечься. Оно было безграничным и равнодушно-серым, красивым и несколько жутковатым. А снежинки в свете фонарей казались маленькими звёздочками, лёгкими, прекрасными, но, чёрт их подери, холодными и бездушными.
Щёки стали потихоньку согреваться, но возникла другая проблема: руки задеревенели, и пальцы совсем перестали ощущаться. Подышав на озябшие руки, Гарри как можно быстрее спрятал их в рукава.
— Где твои перчатки? — конечно, от Ала не укрылся этот жест.
Гарри пожал плечами, не став вдаваться в подробности. Вообще-то, он не думал, что пробудет здесь так долго: встречать холода в его планы не входило. Да и ещё много чего, честно говоря, не входило в эти самые планы. Но с другой стороны, когда хоть что-нибудь шло так, как было задумано?
