— Ну, даже не знаю, — протянул Поттер, окидывая Альбуса изучающим взглядом. — Может, потому, что ты сидишь тут в одиночестве и смотришь в одну точку, или потому, что ты сам не свой после вашего разговора?
Дамблдор на это ничего не ответил.
— Почему бы не отпустить его домой? Уж в поезде один как-нибудь справится.
Альбус покачал головой.
— Ты не понимаешь…
— Да, — буркнул Гарри. — Я заметил, что все, кроме меня, всё понимают.
— Гарри, — Ал устало прикрыл глаза.
— Ну, серьёзно! — Поттер вскочил на ноги. — Почему ты такой упрямый? Ну, если ты не хочешь домой, может, он хочет! Провести Рождество и Новый год с родителями, в конце концов!
— Конечно, — Дамблдор набрал в грудь побольше воздуха. — Только проблема в том, что наши родители мертвы.
Гарри подумал, что ему это послышалось. Но нет, на слух он никогда не жаловался, да и Альбус не сказать чтобы был весел и жизнерадостен. Нужно было что-то сказать, ответить, но он просто не мог подобрать нужных слов.
— Надеюсь, ты не будешь говорить, что тебе очень жаль, — Ал кривовато усмехнулся. — Надеюсь, ведь ты не такой лицемер, как остальные.
Нет, нет. Хуже этого «мне жаль» не могло быть ничего.
— Я… — в горле пересохло; Гарри с трудом сглотнул. — Я понимаю.
— Я знаю, — Альбус снова улыбнулся, но уже мягко и немного болезненно, и потянул его за руку. Поттер снова примостился на подлокотнике. — Я помню.
— А что… — он замялся. Не то чтобы у него был опыт, но такие вопросы всегда неудобно задавать.
— Случилось? — подсказал Дамблдор. Гарри кивнул. — Нас было трое детей. Ариана была младшей из нас, — Ал улыбнулся. — Она была очень красивой, светловолосая, не то что мы с Эбби, рыжие черти, и глаза у неё были такие большие, что занимали половину лица. Ты знаешь, все говорили, что мы на удивление красивые дети, но она была по-настоящему прекрасна.
Когда ей было шесть, начали происходить неконтролируемые всплески магии — обычное дело у детей. В тот день она играла на заднем дворе, колдуя потихоньку. Мы жили в районе, где дома волшебников соседствуют с домами магглов; маггловские дети увидели Ариану. Конечно, они испугались, но это же дети — любопытство одержало верх над страхом. Они стали просить показать ещё что-нибудь, но она ведь только училась! Конечно, она растерялась и не смогла ничего сделать. Дети разозлились, стали избивать её. Мерлин! — Дамблдор зажмурился. — Почему меня в тот момент не было рядом?!
Отец услышал крики, выбежал во двор и увидел это. Хоть мне тогда и было десять, отца я помню плохо. Да что там! Почти ничего не помню, только то, что он был очень вспыльчивым. Эбби такой же. Я часто думаю, как же хорошо, что характером я пошёл в спокойную, местами даже равнодушную мать.
Не знаю, что там произошло. Магглов на следующее утро нашли мёртвыми. Отца осудили, приговорили к пожизненному в Азкабане. Уж лучше бы был Поцелуй! Через пару лет он умер. Тело нам, конечно же, не вернули — похоронили где-то на острове.
Мы переехали в другой конец страны.
Ариана после этого стала другой: замкнутой, испуганной. Она больше не хотела колдовать. Мы уговаривали её, рассказывали истории про школы и знаменитых волшебников и колдуний, но ничего не помогало.
Когда ей было девять, у неё произошёл случайный всплеск магии. Мы обрадовались, конечно, а она наоборот — испугалась. Плакала и кричала, что не хочет этого. Еле успокоили.
Такое повторялось время от времени. С каждым разом становилось всё хуже и хуже. Ариана злилась, становилась неконтролируемой. Проходило некоторое время — и вот она снова спокойная и ласковая, как котёнок.
Когда ей было двенадцать, пришло письмо из Хогвартса. Мать не отпустила её, да и сама она не возражала.
Прошлым летом мне только-только исполнилось восемнадцать. И снова случилось это. Мы уже привыкли, всё делалось на автомате: я схватил её, прижав руки к бокам, Эбби побежал за успокоительным и снотворным. Мать что-то говорила, пытаясь утихомирить Ариану. Постепенно всё успокаивалось. Аберфорт принёс зелье, и она даже сделала пару глотков, но потом как с цепи сорвалась. Такого ещё не бывало. Нас разметало в разные стороны, как будто мы были пушинками.
Когда всё затихло, Ариана спокойно села на пол и больше не двигалась. Я кое-как отлепился от стены, подошёл к Эбби. Он был без сознания. Затем к ней. Её лицо было мокрым от слёз, а ладонь окровавлена от впившихся в неё осколков разбитой колбы. И она не дышала.
Я пробовал оказать первую медицинскую помощь, ну, знаешь, сначала Энервейт, искусственное дыхание, даже шок. Ничего.
Я побежал к матери, но там всё было ещё хуже, — Гарри заметил, что руки у Ала слегка тряслись, и осторожно положил ладонь ему на спину. — Она была очень бледной, а у головы расползалась огромная лужа крови. Кровь при неверном освещении может казаться чёрной — жуткое зрелище. У матери тоже не было пульса.
И вот я стою один посреди разгромленной комнаты, рядом мёртвые мать и сестра, и брат без сознания. Я растерялся, не знал, что делать, куда идти, что говорить.
