– Это генерал по фамилии Монтгомери, – сообщил Макмастерс, – мелкий жилистый мужик, повернутый на физподготовке. Вступив в должность, он первым делом приказал всем офицерам штаба каждое утро полчаса перед завтраком заниматься спортом. Эти боровы, генералы, выходили на улицу в кителях и брюках и бегали! Потели, пыхтели, трясли у всех на глазах жирным брюхом. Всех, кто не выполнил нормативы, он выгнал. Направо и налево увольнял всех этих жирных ублюдков. – Макмастерс злобно хохотнул. – Пару дней назад он посетил наш полк. Говорил с офицерами, потом с сержантами и старшинами. Рассказал все: какой у него план действий, что должен делать полк, что должен делать я. И мы всё сделаем, сэр! Какой человек! – закончил старшина с не свойственным ему пафосом.
Генерал, у которого хватает смелости увольнять высших штабных офицеров и который способен пробудить самоотверженное рвение в душах бывалых старшин, подумал я, без труда одолеет Роммеля – или даже выиграет войну. Бернард Монтгомери стал моим героем после того разговора. К сожалению, соперников в борьбе за это звание у него не было: я знавал умных генералов, но среди них не было никого, за исключением разве что Фрейберга, кто знал бы, что победу в сражении добывают прежде всего сердца солдат, а чтобы зажечь сердца, недостаточно нескольких сбивчивых фраз. Да простит меня фельдмаршал лорд Монтгомери за такие слова, но «мелкий мужик», который 13 августа 1942 года возглавил разбитую армию и всего за два с небольшим месяца привел ее к победе, знал все тонкости своего ремесла. Ниспровержение бездарных штабных генералов, уничтожение планов на случай отступления, неожиданные визиты в части, личные беседы с рядовыми, смелые пламенные речи, две кокарды на берете, неформальная одежда, отсутствие церемоний – во всем этом 8-я армия нуждалась не меньше, чем в танках, пушках и самолетах, которые она тогда же и получила, но о том, чтобы обеспечить бойцов еще и нематериальным снаряжением, похоже, не подумал никто, кроме нашего маленького генерала. Не имеет значения, действовал ли он целенаправленно или просто следовал своим природным склонностям: без умения произвести эффект армию не удержать под контролем и не воодушевить.
Генерал Бернард Монтгомери во время сражения под Эль-Аламейном (1942)
Через несколько недель я посетил штаб армии и испытал чувство гордости, увидев, что бестолковые «старички» исчезли, а всем руководит небольшая группа способных и прилежных гражданских. Они ответственно подходили к делу и успешно справлялись с проблемами. Даже во время отдыха они, слава богу, находили что обсудить, мыслили очень здраво и не опускались до армейских сплетен.
Семь дней я все еще числился в рядах LRDG. А потом оказалось, что по уставу в военное время ввести в штат этого подразделения дополнительный батальон невозможно, поэтому мне пришлось снова заделаться вольным стрелком. Я возмущался, спорил и угрожал, но, поскольку никакой альтернативы не предвиделось, в итоге через несколько дней я занял пост командира самого маленького воинского соединения британской армии. Второпях набросали штатное расписание военного времени MEWE 866/1, где значилось лишь двадцать три человека личного состава.
– 5 офицеров:
– 1 майор,
– 1 капитан,
– 3 лейтенанта.
– 18 нижних чинов:
– 1 сержант,
– 2 капрала,
– 15 рядовых.
И 6 машин:
– 4 пулеметных джипа,
– 2 трехтонных грузовика.
Штатное расписание не предполагало ни адъютанта, ни интенданта, ни механиков; ни оборудование, ни вооружение не оговаривались.
Предварительно подразделение планировали назвать «1-й истребительный батальон». Я получил указания набрать людей, подобрать транспорт, снаряжение и оружие и приготовиться к отправке в указанный район операции через двадцать дней, к 15 ноября.
Мы все относились к этому решению как к шутке: дело не в малочисленности отряда (по правде сказать, для моих ближайших целей он был даже великоват), но в независимости. Я решил, что если уж из меня делают дурака, то я буду поистине великолепным дураком, с замахом на величие. Хотелось, чтобы мое подразделение называлось коротко и красиво, а еще – чтобы название легко запоминалось и, безопасности ради, никак не отражало наше назначение. «Рейдеры пустыни», «Крысы Джебеля» и многие другие варианты я отверг. Однажды ноябрьским утром, когда времени оставалось все меньше, терпение Шэна Хэккетта лопнуло.
– Тебе надо поторопиться с названием, а то мы вас назовем «Частная армия Попски», – сказал он с напускной свирепостью.
А что? Такое название прекрасно отражало смехотворный характер нашего начинания.
– Я согласен, – ответил я. – Мне нравится.
Серебряный значок и эмблема PPA
