Мне пришлось довольствоваться двумя офицерами и двенадцатью нижними чинами, из которых девять практически ничего не умели. Также наши ряды пополнили трое моих ливийских арабов: сержант Мухаммед Мустафа, рядовые Абдул Селим Осман и Юнус Юсуф Абдулла. В учебном центре SAS мы все прошли курсы взрывного дела, и 22 ноября я сообщил в штаб Ближневосточного командования, что выступаю на следующий день.
Снаряжение нам выделили по стандартам LRDG. Кое-что сверх положенного, исходя из собственных прихотей и опыта, я выпросил у сговорчивых интендантов. Мы получили больше тонны взрывчатки, но провизии – лишь на одиннадцать дней, бензина – на две с половиной тысячи километров, а запчастей для ремонта грузовиков – всего ничего, потому что раздобыть их было практически невозможно. Для джипов деталей вообще не нашлось, только Юнни удалось кое-что выпросить на американской станции техобслуживания.
У нас было четыре джипа, оснащенных спаренными пулеметами Vickers-K калибра 7,7 мм на шарнирном креплении и оборудованных дополнительными креплениями для двенадцати двадцатилитровых канистр с бензином, обеспечивавших нам запас хода в тысячу с лишним километров. Экипаж каждого джипа состоял из водителя и стрелка. Для перевозки запасов у нас имелись два трехтонных грузовика, на которые было установлено по одному пулемету Vickers-K. Каждым грузовиком управлял экипаж из двух человек. Эти машины я планировал спрятать в предгорьях Джебеля, устроив там базу, откуда мы будем выезжать в рейды на джипах. Согласно моим планам, мы сможем действовать автономно два месяца.
Вечером я заехал к своим бельгийским друзьям, Морису Жаке и его жене, которые всегда прекрасно ко мне относились и приглашали к себе всякий раз, когда я бывал в Каире. Супруги пришли в восторг от моего новенького джипа (эти машины тогда еще были в новинку), его пулеметов и оснащения. Попрощавшись с ними, я завел мотор и уехал, но за первым же поворотом пришлось срочно остановиться, потому что из-под колес повалил дым: я забыл отпустить ручной тормоз.
23 ноября 1942 года мы отправились из Каира к оазису Куфра. Так начались наши странствия, которые закончатся через три года в Вене. Сначала наш путь пролегал по шоссе вдоль Нила до города Асьют, оттуда по хорошо наезженной колее мы преодолели двести километров до оазиса Харга. Дальше нам предстояло ехать через пустыню – почти тысячу километров до Куфры.
Мы договорились, что LRDG снабдит нас радиостанцией (и радистом) уже в Куфре. По дороге туда мы были без связи – оставалось надеяться, что с нами ничего не приключится. Накануне выезда из Каира я получил радиограмму от LRDG с описанием маршрута, по которому мне предстояло двигаться из Харги: там была указана последовательность астрономических координат вроде 24° 16ʹ северной широты, 29° 32ʹ и так далее, а между обозначенными точками следовало ехать по прямой, насколько позволит местность.
В Харге мы заправились бензином с полевого склада LRDG и в полдень двинулись дальше. Учитывая недостаточный опыт наших водителей (мы управляли джипами впервые в жизни), я придерживался благоразумной скорости. Все шло гладко, и к ночи мы преодолели около сотни километров. Боб Юнни беззаботно балагурил, сержант Уотерсон его поддерживал, их настроение передалось всем остальным. Только я не веселился: как единственного в отряде, кто хоть раз пересекал большую пустыню, меня беспокоила неопытность моих спутников и я ежесекундно ожидал какой-нибудь беды. Петри уверенно определил наше положение по звездам: к моему облегчению, его данные совпали с моими расчетами по компасу. Для большей уверенности (такой уж он человек) Петри той же ночью сделал еще один замер, воспользовавшись более сложным и точным методом, из-за чего ему пришлось бодрствовать до раннего утра, пока он не убедился, что определил наше положение с точностью до километра.
