В нашу разведывательную группу вошли Тинкер, его штурман и двое новозеландцев на двух джипах, я, Канери, Петри, Юнис и еще один человек на двух машинах. Получился компактный и легкий в управлении отряд, в котором каждый знал, что должен делать, и мне не приходилось тревожиться о хвосте, который может отстать. На наших низко сидящих машинах мы оставались практически невидимыми. Опасаться нам следовало одного врага – бронемашин, но, пока мы держались в стороне от дорог, с которых им в этой сложной местности было не съехать, поводов для беспокойства не предвиделось. Местные арабы неохотно сообщили нам, что немецкие и итальянские посты в округе есть только в Дузе, Джемне и Кебили. Ксар-Гилане, римская крепость в тридцати километрах к северу от Карет-Али, по их словам, пустовала. Мы первым делом проверили это и обнаружили, что в руинах обитает только пожилой араб Али, бывший полковой старшина французских колониальных войск, который говорил по-французски и, несмотря на изрядно потрепанный вид, сохранял остатки военной выправки. Он сообщил, что такие же машины, как наши, заезжали в крепость несколько дней назад и уехали на север (мы решили, что это был отряд SAS), но двое из этой колонны, у которых сломался джип, до сих пор живут в крепости, правда, мы их там так и не застали. Разделившись на две группы, чтобы охватить большую территорию, мы направились в сторону Матматы, стараясь двигаться кратчайшим путем. За три километра до города мы условились вновь соединиться вечером. Вверх, вниз и вокруг холмов мы пробирались вперед, останавливаясь, только чтобы выдернуть застрявшие в колесах ветки. Во второй половине дня мы въхали на возвышенность, и продвигаться вперед стало полегче. По склону сзади от нас стремительно поднялись два неизвестных джипа. Я обернулся и вывесил желтый флаг, условный опознавательный знак для всех британских войск в Тунисе, но лихачи никак не отреагировали и остановились, только когда я дал очередь над их головами. Это были шестеро дюжих парашютистов из французского подразделения SAS, которые сначала ехали на трех джипах, но потом один разбили. Теперь они отчаянно спешили в Кебили по каким-то своим загадочным делам. Слушать мои предостережения относительно вражеских частей они не стали и умчались на опасной скорости, размахивая руками и что-то выкрикивая на прощание.
В четыре пополудни мы нашли укромное место в вади с видом на Матмату, каменный городок на одном из последних отрогов хребта Нефуса, и остановились. Не прошло и десяти минут, как Юнус, выставленный часовым на вершине холма, призывно помахал Тинкеру. С ним мы тут же двинулись пешком в сторону Матматы по каменистым склонам, поросшим травой. Этот уголок Туниса казался вполне нормальной землей. До темноты мы увидели достаточно, чтобы набросать приличный план западных окраин города. Приблизившись настолько, что даже смогли заглянуть на сонные улочки, кроме нескольких арабов, мы увидели там лишь двух жирных немецких офицеров – совсем не та картина, какую я рассчитывал обнаружить в крепости, защищающей западный фланг несокрушимой Маретской линии.
Изначально главные укрепления линии шли от моря на запад до Матматы. Брешь, через которую Монтгомери собирался нанести свой «хук слева», тянулась от этого городка до хребта Джебель-Тебака. Именно она и была главным предметом нашей разведки. В тот день мы изучили подступы к городу и нашли подходящий маршрут для танковой дивизии; оставалось только исследовать потенциальное поле боя. Мы знали, что в штабе 8-й армии ждут информации от нас, и потому действовали максимально быстро.
Пока нас не было, Юнус поболтал с арабскими пастухами. Он выдал нас за немецких офицеров, планирующих строительство новых укреплений, и пообещал им возможное трудоустройство. Ему удалось узнать, что наши «коллеги» где-то и вправду возводят огневые точки на линии, соединяющей Матмату с восточной оконечностью Джебель-Тебаки. Именно эту местность и предстояло изучить; на следующий день мы осторожно пробрались по тридцатикилометровому разрыву между двумя горными цепями и, думаю, осмотрели большую часть развернутых немцами работ, надо сказать, не особо активных – вермахт не воспринимал всерьез угрозу большого наступления западнее Нефусы. Но мы-то знали, что оно готовится, и с нашей четверкой маленьких джипов чувствовали себя великой силой.
Тинкер был серьезен не по годам – ему, кажется, исполнилось всего двадцать два, но с густой черной бородой он выглядел гораздо старше. Я воспринимал его как ровесника и советовался с ним по самым разным вопросам, такую уверенность он излучал. Несколько месяцев спустя я заехал на базу LRDG в Египте, куда мои друзья отправились на доукомплектование, и повидался с большинством из них. Оставшись один в столовой, я стал вспоминать, с кем еще хотел увидеться, и понял, что не встретился с Тинкером. И тут вошел какой-то незнакомый мне, чисто выбритый юнец, уже мелькавший на базе. Он застенчиво держался в стороне, как новичок.
