Некоторые давали высокопарные и заискивающие ответы, после которых я сразу обрывал беседу: «Душа моя просит истинных приключений», «Ненавижу немцев!», «Почту за великую честь служить под началом такого выдающегося командира, как вы, сэр».
Кто-то сурово огрызался: «Меня все достало в этом учебном лагере». Слабоватая причина, на мой вкус, но вот Ронни Коукс, тридцатилетний водитель из войск связи и один из лучших моих новобранцев, ответил именно так. В его словах звучала такая ярость и он сопроводил их столь витиеватой бранью, что я тут же его принял и впоследствии ни разу не жалел о своем решении.
Наконец, получал я и откровенно странные ответы: «Потому что я не поладил с гвардейскими офицерами в подразделении коммандос», «Хочу выучить итальянский», «Мой дед был адмиралом». Таких я тоже обычно сразу же разворачивал, хотя парня, затаившего злобу на гвардейцев, все-таки взял. Он оказался вполне толковым.
На этом заканчивалась предварительная часть, и, если кандидат казался достойным, мы переходили к основной программе. Я рассказывал о какой-нибудь из наших операций или о какой-нибудь неудаче вроде встречи с немецким конным патрулем под Альбероной, показывал карты, описывал проблемы с перемещением и снабжением. Я говорил, ожидая комментариев и вопросов: исходя из реакции собеседника, я составлял представление о его личности. Если реакция отсутствовала, разговор заканчивался: человек без воображения точно не будет нам полезен, какими бы достоинствами он ни обладал. Мне нравились эти собеседования: они требовали особой гибкости ума, поскольку я не мог уделить каждому кандидату много времени. Примерно с половиной отобранных людей я не ошибся, а вот сколько подходящих кандидатов в спешке отсеял, сказать невозможно.
На третий день я опросил всех и закончил отбор. Из ста кандидатов были отобраны пятнадцать, семь из них в итоге задержались в PPA надолго. Хороший улов и показатель выше среднего: за все время у нас не задерживалось больше 3,5 % от тех людей, что прошли собеседования. Слишком привередливым я себя не считал: к примеру, любой человек в PPA по определению должен был быть отличным водителем. И даже у лучших все равно уходило четыре-пять месяцев, чтобы достичь уровня акробатического мастерства, необходимого, чтобы провести джип по горам и через реки, по топям и снегу. Весь успех в нашем деле зависел от того, сумеем ли мы доставить тяжеловооруженные джипы в самые непредсказуемые места. Компромиссы здесь были невозможны. Кроме того, наши люди должны были обладать топографической интуицией и уметь находить дорогу в темноте. Из всех кандидатов, прошедших этот строгий отсев, далее требовалось отобрать подходящих по характеру: смелых, умных, терпеливых, хладнокровных, изобретательных и решительных. Но даже если кто-то из этих бедняг вдруг оказывался ангелом всех необходимых добродетелей, это было еще не все: ему предстояло ужиться с гонором и шуточками остальных четырнадцати членов патруля, которые считали себя лучшими солдатами во всей армии и соглашались принимать новичков только на своих условиях.
Большинство из наших бойцов получили среднее образование, никто не учился в частной школе или в университете. Все, кроме двоих-троих, принадлежали к рабочему классу, в основном были горожанами; по политическим взглядам разнились от тори до коммунистов (и только для последних политические убеждения по-настоящему что-то значили); что касается вероисповедания, которое обязательно указывалось в документах, то большинство принадлежали к англиканской церкви, а за ними в порядке убывания шли католики, пресвитерианцы, методисты и баптисты, один иудей и один атеист; однако никто из них, насколько я заметил, не отличался сколько-нибудь сильным религиозным рвением и ни в поведении, ни в разговорах никто ни разу не выказал какого-либо интереса к вопросам веры. Дело было не в невежестве – то или иное религиозное воспитание получили все, – просто вопросы веры наших бойцов совершенно не заботили. В сущности, их даже нельзя было назвать христианами.
Нам не требовалась религия, чтобы оставаться приличными людьми даже в разгар насилия и вседозволенности войны: мы не насиловали женщин, никого не пытали, грабили умеренно и только тех, от кого не сильно убудет, пили тоже умеренно (по солдатским меркам), старались не распускать руки, распутничали только в достойных заведениях и по возможности заботились о залетевших девицах.
