– Через гребень, но в темпе – там стреляют. На спуске держитесь левее, вдоль следующего холма вверх мимо корявого дерева, по козьей тропе всё налево, налево – и вы на месте. Не выскакивайте на вершину – она у всех на виду. Сейчас тихо, но с прошлого вечера, когда мы здесь закрепились, было три контратаки, и нам не хватило времени как следует окопаться. Фамилия ротного – Баркер.
Капитан Баркер лежал в неглубоком окопе и дымил трубкой.
– Чтобы поглядеть на ваш мост, – с усмешкой сказал он, – вам придется по одному ползти на животе до вершины холма. Но лучше немного выждать: кажется, назревает очередная контратака. У нас один взвод на переднем склоне, два других здесь, справа и слева.
Мы устроились ждать в тесной траншее, из которой предварительно выволокли обмякший труп. Мины рвались на каменистом склоне слишком близко. Сначала мы сидели в окопе, но, посмотрев на других, залегли, вжавшись в землю. На позициях под огнем этикет предписывает посетителям проявлять ровно такую же осторожность, как и хозяевам, не меньше и не больше. Через секунду треск пулеметов из-за холма ознаменовал начало четвертой контратаки. В любой момент на гребне могли появиться немцы. Мы чувствовали себя зеваками, которые забрели на поле для регби в разгар напряженного матча. Боб Юнни достал пистолет и, передернув затвор, положил его рядом с собой.
– Что будем делать?
– Полагаю, мы всегда можем побежать следом за остальными.
Бойцы из двух взводов вокруг нас рассредоточились среди валунов и залегли со своим оружием в мелких окопчиках. Грохот нарастал и приближался, но мы ничего не видели. Затем он ослаб и вскоре стих. Рутина войны шла своим чередом: отбита еще одна атака, немцы отступают в свои траншеи.
Мы по очереди заползли на гребень, чтобы взглянуть на мост. Немцев не было видно, зато как на ладони был наш передовой взвод, окопавшийся под какими-то кустами. Подступы к мосту рассмотреть толком не получилось, но казалось, что с соседнего холма слева можно увидеть больше. Оставив Баркера готовиться к пятой контратаке, мы отправились обратно по склону среди минометных разрывов.
В гвардейском батальоне, который стоял левее, нашим глазам предстала более величественная картина. Гвардейцы зачем-то разместили свой штаб в деревенских домах на вершине холма в прямой видимости противника, под перекрестным огнем артиллерии, минометов и пулеметов. Не в пример сельскому стряпчему, который, казалось, управлял батальоном в одиночку, гвардия имела полный штат: командир в одном доме, адъютант в другом, через дорогу офицерское собрание, дальше по дороге интенданты, разведчики, связисты – все разместились в отдельных зданиях. Домишки разваливались на глазах, и после каждого разрыва с гор летели камни, пробивая крыши. Улица простреливалась снайперами, а противник, казалось, находился так близко, что все говорили шепотом. Полковник сидел в своем кабинете и вполголоса ругался на мертвый телефон: провода оборвало при обстреле, а связисты понесли тяжелые потери и не могли восстановить линию. Тремя сотнями метров глубже в тыл мы проходили овраг, полностью скрытый от противника, где штаб можно было расположить безопасно, но по таинственной причине было выбрано расположение не в чистом поле. Мы чинно отказались от предложенных касок (в этом случае сочтя уместным пренебречь этикетом), и я не без удовольствия заставил наших хозяев слегка понервничать, пусть и ценою риска оказаться с пробитой башкой из-за случайного осколка скалы. Перебежками от ворот до ворот полковник и его офицер разведки отвели нас в дом на окраине деревни, откуда мы, уворачиваясь от падающих кирпичей, смогли осмотреть все подступы к мосту. Узкая долина с редкими деревьями тянулась от позиции гвардейцев вниз к дороге и мосту, до которого, в принципе, был шанс добраться незамеченным. Полковник указал нам позиции роты «C», сквозь которые нам предстояло пройти; ткнул в возможное расположение вражеских постов, о которых он только догадывался, но полагал, что их не так много. Я спросил о минных полях, и он заверил меня, что сами они мин не закладывали. Командир роты «C», которого мы навестили позже, подтвердил слова полковника. Когда позже мы выпивали в офицерском собрании, здоровый кусок стены рухнул на стол, но все стаканы были спасены, а мы просто переместились.
Сразу после полудня Боб Юнни с группой из шести человек отправился разведать местность, по которой им придется идти ночью. Они еще раз спросили о минах и снова получили ответ, что их нет. Наши бойцы договорились, что ночью их выпустят с позиций роты, а ранним утром впустят обратно.
