– Послушай, – сказал он, – для меня честь познакомиться с тобой, но я бы не хотел потерять своих овец. Не сочти за труд пройтись со мной и собрать их. Потом мы можем перегнать их к ущелью, чтобы не пропустить твоих друзей, когда они придут.
Предложение казалось разумным, и вот уже второй раз за день мне пришлось носиться туда-сюда по плато, то и дело присвистывая. Мы собрали всех его овец и коз, после чего еще час провели в приятной беседе о чудесах больших городов. Потом мы услышали, как кто-то торопливо поднимается вверх по ущелью, и появился Омар ибн Касим вместе с Али аль-Барази и еще двумя друзьями из Дерны, все верхом. Я с уважением представил своего пленника (который неплохо знал Али), и мы уселись знакомиться. Я сказал Омару, что, к сожалению, потерял его верблюда. Он ответил: «Ничего, не беспокойся. Верблюд нашелся. За ним следят люди этого человека». Ощущение легкого фарса разливалось этим утром в воздухе Аль-Фтайа, и, надо сказать, оно так и не покинет меня за все время пребывания в Дерне. Мы все болтали и смеялись.
С места на плато, где мы сидели, открывался вид на шоссе Дерна – Тобрук на востоке. Оно хорошо просматривалось во все стороны. Я обратил внимание моих спутников на группу, которая приближалась к нам с юга. «Это наш завтрак», – сказали они. И в самом деле, с металлическими подносами на головах к нам шли домочадцы моего бывшего пленника, лагерь которого прятался в складках рельефа. Завтрак выдался обильным и очень веселым. Один я смотрел по сторонам и через некоторое время заметил две фигуры, которые шли к нам со стороны дороги. В бинокль я увидел, что они вооружены. Мои товарищи, не проявляя даже тени волнения, поедали томленого козленка, пока двое итальянских солдат не подошли совсем близко. Стало очевидно, что они направляются к нам. Я моментально скрылся в ущелье, а стена арабов двинулась навстречу солдатам, прикрывая мое унизительное отступление. Еду я захватил с собой, и голод мне не грозил. Через десять минут, ухмыляясь, появился Омар: «Ложная тревога. Это солдаты с поста на дороге. Они заблудились на пути к лагерю, теперь ушли. Возвращайся, закончим завтрак».
Мой новый друг Али был состоятельным арабом из племени барази, который осел в Дерне и стал торговцем; мне он помогал с радостью. Когда я рассказал, что планирую организовать побег, он тут же высказал множество предложений и постарался дать максимально детальное описание обоих лагерей, в которых содержались пленные. Хотя я и неплохо знал город, его слов все же не хватало, чтобы как следует понять, где что расположено. А нужно было обеспечить пленных, которые отважатся на побег, детальным планом: где пересечь периметр и куда идти после того, как выберутся. Для этого требовалось лично осмотреть местность. Тогда мы решили, что следующий день я проведу в расположенном на откосе турецком форте, наблюдая в бинокль за лагерями военнопленных. Таким образом, рассудил Али, у меня получится составить представление не только о плане местности, но и о действиях охраны: «Из форта Дерна видна как на ладони».
Али был предан нашему общему делу и, как я вскоре заметил, очень амбициозен. В значительной степени его энтузиазм по поводу плана поддерживала надежда, что в случае успеха он получит свою долю славы и сможет потеснить шейхов обейдат, которые уже наладили крепкие отношения с британскими властями. Сам он до сих пор оставался в тени – не подворачивалась подходящая возможность. Али стремился к официальному признанию, что я ему и обеспечил, написав документ, провозгласивший его «главным куратором британских агентов в Дерне, вади Дерна и Аль-Фтайа с присвоением почетного звания капитана и назначением месячного жалованья в полторы тысячи лир, выплачиваемых авансом раз в шесть месяцев». Чтобы подтвердить свои полномочия на такого рода назначения, я немедленно выплатил ему жалованье за полгода.
Закончив с Али, я забрался на высокий пригорок и провел остаток дня, наблюдая за немецким аэродромом, который находился прямо передо мной за дальним краем дороги. Я увидел, как сорок два пустых транспортных самолета одновременно поднялись в небо в 10:00, взяв курс на Крит. К 16:00 они вернулись с войсками и топливом. Судя по всему, это был стандартный распорядок дня. Довольно опрометчивый, как оказалось буквально через несколько дней, когда эскадрилья наших «бофайтеров» сбила над морем тридцать восемь этих самолетов, возвращавшихся с Крита. Подсказку Королевским ВВС дал я, передав ее в одном из своих последних радиоотчетов перед тем, как моя станция сломалась.
