Наши новобранцы были в основном из Южной Африки плюс несколько англичан. Придя в себя, они простили нас за, как они выразились, прискорбный розыгрыш. Парни оказались жизнерадостными, чрезвычайно изобретательными и были вполне способны позаботиться о себе. Один из них, лондонец, и вовсе не был военнопленным. Полгода назад при отступлении он получил ранение в колено и отстал от товарищей. Какой-то араб подобрал его и привел в свой дом в вади Дерна. Он раздобыл бинты, рана постепенно заживала. Как только лондонец смог двигаться, его отправили в другой дом, потом в пещеру, потом в еще один дом и так далее. Ни разу он не оставался на одном месте дольше чем на три дня. Приютившие лондонца арабы кормили его лучше, чем питались сами, – он даже умудрился растолстеть. Более того, они каждый день давали ему по семь сигарет, купленных у итальянских или немецких солдат. Я знал, что табак в Джебеле в дефиците, а потому не очень-то верил в такую щедрость. Но оказалось, что этот методичный по натуре парень вел дневник, куда записывал все, что получал от своих гостеприимных хозяев (питая слабую надежду однажды с ними рассчитаться), и в самом деле запись «сигареты – 7 шт.» мелькала там регулярно.
Теперь на наши плечи легли заботы о постоянно растущей семье. За первой партией беглецов последовали другие, Чепмэн привел с собой из путешествия беженцев-дурса, да и другие арабы продолжали приходить. Все они нуждались в питании и уходе до эвакуации в Египет. Сложнее всего дело обстояло с провиантом: собрав запасы со всех своих складов, я наскреб приличное количество муки, но всего остального не хватало. Мы очень тщательно планировали наш и без того скромный рацион. Я купил несколько козлят и овцу у наших соседей (которые тоже жили отнюдь не в роскоши) и отправил людей в Дерну за фруктами, свежими овощами и сигаретами из немецких и итальянских армейских пайков. По-настоящему мы никогда не голодали, но я тратил столько времени на вопросы пропитания нашего отряда, растущего день ото дня, что даже месяцы спустя просыпался по ночам из-за того, что подсчитывал в уме продукты.
Деньги тоже подходили к концу. Пришлось продать всех наших животных, кроме Птички и двух верблюдов. Затем я начал выдавать долговые расписки. В конце этой эпопеи я задолжал больше полумиллиона лир (в основном это касалось жалованья). Но мне удалось выплатить все эти долги за один крайне примечательный день.
Чепмэн и я с самого начала приняли мудрое решение: мы жили отдельно, каждый под своим деревом на расстоянии двести – триста метров. Благодаря этому мы никогда не бесили друг друга. Каждые два или три дня он подходил ко мне и торжественно спрашивал: «Не соблаговолит ли майор пожаловать отужинать с коллегой-майором сегодня в семь?» А на другой день его приглашал я. На наших ужинах мы делились тщательно сберегаемыми заначками: половиной плитки шоколада, баночкой крабовых консервов, полудюжиной свежих виноградин из Дерны. Однажды к стандартному набору из хлеба и тушенки мы добавили две маленькие сырые луковицы – подлинная роскошь.
Каждая группа нашего отряда стояла отдельным лагерем: южноафриканцы, радисты, дурса, барази и обейдат. Все мы мирно сосуществовали в нашем вади.
Последнее зарядное устройство для батарей радиостанции приказало долго жить. Однажды ночью мы услышали по Би-би-си объявление о падении Мерса-Матруха, и больше ничего. А самое последнее сообщение мы получили из Каира, в ужасном качестве. Потратив три дня на дешифровку, мы разобрали в этой путанице только одно предложение: «Храни вас Бог». Звучало не слишком оптимистично. (Лишь оказавшись в Египте, мы узнали, что услышали всего лишь составленный каким-то чересчур эмоциональным идиотом ответ на наше сообщение о прибытии первой партии беглых военнопленных.)
Оставшись в изоляции, мы с Чепмэном решили, что пришла пора самим позаботиться о своем будущем. Предполагая, что Египет пал, мы видели два варианта развития событий. Либо прятаться в «Дурсаленде», возможно, на протяжении нескольких лет, что, как выяснил Чепмэн во время своего последнего путешествия, чревато серьезными проблемами. Либо пройти почти семьсот километров на юг к оазису Куфра, откуда можно попытаться попасть в Судан, который, как мы надеялись, все еще находился в руках британцев. Мы решили, что если патруль LRDG не появится в назначенное время, то мы воспользуемся вторым вариантом. Караванный маршрут на Куфру начинался в оазисе Джалу, где теперь стояли итальянцы. Нам предстояло двинуться по обходному пути, в том числе проехать двенадцать дней верхом на верблюдах без доступа к воде. Я связался со старым Мусой, моим другом из Бальтет-аз-Залака, который взялся подготовить верблюдов к долгому и опасному переходу. Он обещал, что управится за два месяца, но настоятельно рекомендовал отложить отъезд до зимних холодов.
