Как стало известно нашему штабу, некоторое количество арабов-сенусси, граждан, проживающих в зоне моего командования, по вашему приказу были арестованы и без суда преданы смертной казни. Единственным преступлением этих людей было то, что они, руководствуясь соображениями гуманизма, в разное время предоставляли убежище безоружным служащим вооруженных сил Его Величества, которые сбежали из лагерей для военнопленных. Казни вышеупомянутых арабов-сенусси, как и те трусливые и варварские методы, которыми они осуществляются, входят в прямое противоречие с нормами международного права и обычаями войны, признанными цивилизованными нациями. Данный штаб передал правительству Его Величества имена арабов-сенусси, которые были замучены насмерть в соответствии с вашими приказами, а также данные об обстоятельствах, местах и времени этих казней. Правительство Его Величества предпримет все возможные шаги как в настоящее время, так и по окончании войны, чтобы все лица, ответственные за совершение этих преступлений, предстали перед судом. В настоящее время, чтобы избежать повторения подобных варварских действий, мною до всех командующих оперативными подразделениями доведен приказ о принятии мер возмездия в случае, если им станет известно о фактах новых казней арабов-сенусси. Данные меры возмездия будут заключаться в расстреле одного офицера Королевской итальянской армии за одного казненного араба-сенусси. Указанные офицеры будут отбираться из числа членов вашего штаба. Расстрел вышеозначенных итальянских офицеров осуществят бойцы вооруженных сил Его Величества, действующие в Киренаике.
Приложение А содержало имена нескольких моих местных помощников, которые попали в лапы итальянцев после падения Тобрука. Наше отступление к Египту взбодрило итальянских бандитов, управлявших Киренаикой. Арабов, подозреваемых в помощи британцам, они за челюсть подвешивали на стальной крюк, чтобы те умирали от болевого шока.
Дворник-араб опустил это письмо в почтовый ящик немецкого штаба. Ответа от генерала Пьятти я не получил, однако с тех пор и вплоть до своего отъезда из Киренаики о казнях больше не слышал. Не знаю, было ли это совпадением.
В тот день меня принимали очень необычные люди: я сидел за обедом с мужем и женой (единственный такой случай за весь мой опыт общения с арабами) и узнал, что даже арабские мужья бывают подкаблучниками, когда жена моего хозяина подняла крик из-за топленого масла, которым тот капнул на циновку, застилавшую пол шатра. Ему пришлось бежать за горячей водой, поднимать и оттирать коврик, и лишь потом мы продолжили трапезу.
