Однако прежде чем уйти, я хотел подчистить концы и оставить все в надлежащем порядке. Мы созвали всех наших кредиторов, которые успевали приехать, и назначили представителей для всех остальных, чтобы с помощью привезенных Хантером денег рассчитаться со всеми долгами. Птичку, мою белую кобылу, я отправил Али ибн Хамиду, моему дражайшему другу среди сенусси, чья тайная и могущественная поддержка обеспечила все мои успехи.
Старого ученого шейха из дурса, протеже Чепмэна, я назначил главным бухгалтером и кассиром. Мы проработали с ним вместе тридцать шесть часов, сначала разбираясь со счетами, а потом составляя инструкции и поручения. Я оставил немного провизии и назначил новое место встречи на случай, если из лагерей у Дерны сбежит кто-то еще.
Солдаты 9-й австралийской дивизии у трофейной итальянской 47-мм противотанковой пушки. Бои при Эль-Аламейне
Следующим вечером все мы залезли на грузовики Хантера и поехали в сторону Сивы. По пути, однако, мы получили приказ держать курс на Куфру, поскольку Сива эвакуировалась. Поэтому нам пришлось заехать в Хатиет-аль-Атла, скопление колючек и кустов к северо-западу от Джагбуба, где располагался секретный склад LRDG. Заправившись и захватив продуктов, мы отправились через песчаное море в шестисоткилометровый переезд до Куфры.
Плохо помню это путешествие: я провел за линией фронта больше пяти месяцев, и мой разум охватила «лихорадка Джебеля». В голове крутились только проблемы и обязанности последних месяцев, ничто в мире больше меня не волновало. В Куфре мне пришлось задержаться на один день, прежде чем на самолете преодолеть еще больше тысячи километров до Каира. Вечером я приземлился в Алмазе и на такси сразу поехал с докладом в штаб Ближневосточного командования. Оставив свое снаряжение прямо на пороге, я вскоре с досадой понял, что к восьми часам вечера все разошлись по домам и меня уже никто не ждет, а вежливый и заботливый дежурный офицер не счел мое дело настолько срочным, чтобы звонить своему бригадиру в Тарф-клуб. Вместо этого он посоветовал мне отправиться домой, принять ванну, выпить, хорошенько отдохнуть и возвращаться с утра. Я сдался, хоть и чувствовал себя неловко: вдруг из-за моей слабости под угрозой окажется исход всей войны?
На следующий день я получил урок смирения. Причудливое помещение штаба, в котором решалась моя судьба, полностью обновили со дня моего последнего визита полугодовой давности. Более того, за это время штаб успел переместиться в Палестину, а потом обратно в Каир, по дороге теряя документы. В итоге, когда я явился в штаб, никто там меня не знал, никто обо мне не слышал и никому не было до меня ни малейшего дела. Казалось, само мое существование всех изрядно бесило. В итоге меня попросили зайти через пару дней, когда они изучат груду сваленных в подвале папок. В назначенный день самодовольный майор с ехидным удовлетворением сообщил, что теперь вопрос прояснился: мое подразделение ливийских коммандос расформировано несколько месяцев назад, следовательно, майор никакой ответственности за мою дальнейшую судьбу не несет. А кто несет, он не знал. Тут я обрушил на него все оскорбления, какие только вспомнил: упомянул маменькиных сынков, трусливо прячущихся в тиши каирских кабинетов, усомнился в его происхождении, честности, трезвости и рассудке, пригрозил ему военным советом, Черчиллем, самим королем и наконец, спустившись на землю, – непосредственным начальством. Тем временем в кабинет, привлеченный шумом, как раз заглянул его начальник, симпатичный полковник с равнодушным лицом и утонченными манерами. Его, похоже, позабавили мои проклятья и замешательство неприятного майора. Мы вышли прогуляться в садик за зданием штаба.
– Оставьте вы Микки в покое, – сказал полковник. – От него вы ничего не добьетесь. Да и от меня. Администраторы из нас не лучшие. А давно ли вы видели своего короля?
– Простите?
– Знаете, я с ним учился в школе. Хороший парень, и не подумаешь, что бельгиец. Не самый сообразительный – весь ум достался его брату Шарлю, – зато хороший наездник. Арчи думает, я на него немного похож внешне. Мне так не кажется, а вы что думаете?
– Нисколько, – заверил я его и тут же попробовал вернуться к теме разговора, спросив: – К какому подразделению Ближневосточного командования вы относитесь?
– Боюсь, сейчас это не вполне ясно. Тут в последнее время происходит кое-какая реорганизация. А когда он бывает в Англии, обязательно заезжает к моей матери, хоть на денек. Что ж, приятно было познакомиться. Желаю успехов!
