Ощущая себя сиротой, никому не известным и не нужным, я попрощался с этим фанатом бельгийской династии и отправился блуждать по штабу Ближневосточного командования в поисках покровителя. В конце концов меня занесло в какой-то недавно созданный отдел, который, как я понял, занимался операциями во вражеском тылу. Его возглавлял совсем юный полковник Шэн Хэккетт, бойкий и остроумный кавалерист невысокого роста. Он слышал обо мне и встретил меня по-дружески. Мои расстроенные чувства помешали мне достойно ответить на его подшучивания. Вместо этого я принялся изливать обиду:
– Пять месяцев операций… Возвращаюсь и узнаю, что мою часть расформировали, у меня никакого назначения и уже четыре месяца как не платят жалованье.
– Ой, Попски! – Шэн Хэккетт забил своими короткими ножками, откинулся на спинку кресла и расхохотался. – Вы исчезли в пустыне по своим частным причинам. Завели свою частную армию и ради собственного удобства ушли на частную войну, не получая никаких приказов, а теперь вам вздумалось вернуться и вы рассчитываете, что правительство Его Величества оплатит ваши развлечения?
Моя угрюмая самоуверенность тут же растворилась, последний угар «лихорадки Джебеля» выветрился, и ко мне вернулась способность к разумному поведению.
С Шэном Хэккеттом мы оказались родственными душами. К любой задаче он подходил изобретательно и никого не воспринимал слишком серьезно: я со своей тяжеловесной дотошностью всегда стремился к чему-то подобному (тщетно). Шэн предложил мне принять участие в одном из планировавшихся рейдов. А по возвращении мне нужно будет, рассуждал Шэн, создать собственный отряд, чтобы действовать согласно той тактике, которую я описал в рапорте, когда-то отправленном из Джебеля. Меня удивило, что он его, судя по всему, прочел.
Итак, я увидел бедлам операционного планирования во всей красе. В конце августа 1942 года ожидалось наступление Роммеля на позиции 8-й армии под Эль-Аламейном; операции, в которых меня задействовали, проводились, чтобы нарушить коммуникации врага на линии Бенгази – Тобрук и помешать снабжению во время битвы. То, насколько беспечно в Каире подходили к делу, казалось мне просто неприличным: на десять процентов планирования приходилось девяносто процентов принятия желаемого за действительное. К военным вопросам я относился очень щепетильно и считал себя экспертом; кроме того, был страстным поклонником LRDG и даже помыслить не мог, чтобы какое-то иное подразделение имело право действовать в пустыне – нашей пустыне.
Кабинеты штаба Ближневосточного командования, занятые 4‐м оперативным отделом разведки, переполнял мальчишеский задор: зеленые юнцы придумывали безумные схемы по уничтожению Роммеля и Африканского корпуса вермахта. Располагая несколькими сотнями человек, вряд ли вооруженных чем-то посерьезнее трубочек для стрельбы горохом, эти стратеги намеревались захватить всю Киренаику от Бенгази до Тобрука и лишить вражеские войска под Эль-Аламейном тылового обеспечения – видимо, предполагалось, что все немцы на фронте тут же помрут от испуга. Джон Хейзелден, мой ровесник, который, казалось бы, должен был что-то понимать, проявил себя мальчишкой похлеще прочих. Он планировал, что в Тобрук въедут восемьдесят солдат (преимущественно коммандос) под видом британских пленных, с томмиганами, спрятанными под шинелями. Немецкие евреи в форме солдат вермахта повезут их на трех грузовиках, изображая конвой. Так они без труда минуют дорожные посты, не вызвав никаких подозрений, в сумерках проникнут в порт и захватят береговые артиллерийские батареи. На рассвете британский флот высадит с двух эсминцев и нескольких торпедных катеров десант, который возьмет под контроль и удержит весь порт, освободив четыре тысячи наших пленных. А что произойдет дальше, оставалось неясно.
Хейзелден хотел, чтобы я присоединился к его предприятию: мы обсудили план, и я понял, что провизией и боеприпасами он рассчитывает разжиться уже в Тобруке.
– Не глупи, – сказал он. – Ничего не сорвется. В Тобруке всего полно.
В авантюру Хейзелдена я решил не ввязываться и сообщил ему, что предпочту отправиться в Дерну, окрестности которой знаю гораздо лучше. В итоге рейд на Дерну, который готовила LRDG, отменили, но я добился перевода в рейд на Барку, тоже с моими друзьями. Чуть позже я о нем расскажу. Кроме того, на ту же ночь 13 сентября 1942 года намечалось еще несколько атак: LRDG – на аэродром Бенины, Сил обороны Судана – на Джалу, Стирлинга с парашютистами SAS – на Бенгази. Последний план был особенно амбициозен. Предполагалось взять Бенгази силами двухсот человек, затем освободить из застенков шестнадцать тысяч заключенных, вооружить их трофейным оружием и удерживать город вместе с портом неделю, пока с Мальты не подоспеют корабли с десантом. Я возражал, что в застенках Бенгази военнопленных нет, – я точно знал, что все лагеря находятся гораздо южнее. Хорошо, тогда приведем их с юга!
