– Сначала надо поставить руку! – зловеще объявила Елена Викторовна.
Она заставляла меня играть гаммы: до-ре-ми-фа-соль-ля-си-до-си-ля-соль-фа-ми-ре-до, и так до бесконечности.
– Не стучи по клавишам!
– Взмах рукой!
– Подушечками пальцев!
– Все равно стучишь!
– У тебя что – ногти не подстрижены?! Скажу Вере – пусть за тобой следит!
Вера – это дочка Елены Викторовны и моя одноклассница, которая была ответственной за санитарный сектор. Периодически перед началом занятий она вставала со своей подругой у входных дверей в класс и заставляла всех показывать руки, проверяя их чистоту и длину ногтей, а также наличие носовых платков. Сами понимаете, мальчишки ее за это ну о-о-очень не любили.
Тем не менее за год с небольшим я научился не только тренькать одной рукой «В траве сидел кузнечик…», но и подошел к вершине своей музыкальной карьеры – знаменитой мелодии из замечательного фильма «Семнадцать мгновений весны»:
– Вот еще месяц порепетируем – и выступишь на школьном праздничном концерте к Восьмому марта, – сказала Елена Викторовна.
Это переполнило чашу моего терпения. Даже в страшном сне мне не могло присниться, что вместе с девчонками-отличницами я буду выходить на сцену школьного актового зала, играть на пианино и потом кланяться публике под ехидные усмешки моих приятелей. Тем более все девчонки уже исполняли серьезные музыкальные произведения.
Как и многие мальчишки, не обладающие слухом и голосом, во время пения на уроках музыки я просто старательно открывал рот.
Вообще в мальчишеских компаниях все эти музыкальные занятия вызывали одни насмешки. Всеобщая радость охватывала нас только при громком хулиганском исполнении припева к знаменитой звонкой (кстати, очень хорошей) пионерской песне «Солнечный круг». Сначала звучал настоящий первый куплет:
а потом переделанный припев:
Обожали мы и переделанную песню на мотив «Голубого вагона» из мультфильма о Чебурашке и крокодиле Гене:
В общем, я решил закончить свое музыкальное образование и вечером со всей решимостью, на которую только был способен, объявил об этом родителям. Я подготовился к тяжелому бою, припас десяток аргументов и выстроил мощную оборону. В конце этой словесной баталии я даже был готов расплакаться.
Но к счастью и даже к моему большому удивлению, мама с папой довольно быстро согласились со мной. Видимо, они уже поняли, что способностей у меня действительно немного, а просто так заниматься нет смысла. В семейный бюджет возвратились три рубля в неделю. За месяц набегало двенадцать рублей – это были немаленькие деньги. На них можно было купить несколько очень хороших книжек или грампластинок.
Я, окрыленный победой, позвонил Димке:
– Привет! Пойдем погуляем.
– Так у меня урок по музыке через час.
– Да? Ты еще учишься? А я сегодня отказался!
– Как это?! – не поверил Димка.
– Очень просто. Сказал родителям, что больше не буду мучиться, – и все.
– И они согласились?
– Конечно. А куда они денутся?
– Понял. Я тоже откажусь.
– Ну, давай.
На следующий день Димка пришел в школу мрачнее тучи. Накануне вечером он закатил родителям грандиозную истерику, но ничего этим не добился. Весь день в школе он разрабатывал план вечернего «Бородинского сражения», победа в котором должна была прекратить и его мучения. Его лоб прорезали глубокие морщины, а на губах во время особо изуверских задумок периодически вспыхивала дьявольская усмешка. Я уже мысленно жалел Димкиных родителей, которым предстояло страшное испытание.
Судя по всему, они его не выдержали. Вечером Димка позвонил мне и небрежно произнес:
– Ну что? Завтра в кино сходим? Я тоже с музыкой завязал.
