– Ты что собираешь? – спрашивал нас взрослый обладатель альбома для марок или монет, чтобы не давать попусту мальчишкам перелистывать его страницы.
Ответ «что понравится» не приветствовался. По нему было понятно, что перед тобой несерьезный собиратель.
Вообще в клубе, надо отдать этому должное, всячески поощрялся процесс «правильного» собирания по тематическим направлениям. Постоянно проходили городские выставки в магазине периодической печати «Кругозор». Затем победители принимали участие в областных выставках в городе Горьком, и попасть туда было мечтой каждого из нас.
Кроме того, было еще одно место встреч коллекционеров. Это была беседка в городском парке культуры и отдыха. Затем встречи переместились в шахматный павильон. Там коллекционеры собирались по воскресеньям с утра, а позже приходили шахматисты, получали напрокат доски и просили освободить столики.
Публика в парке собиралась разношерстная: такие, как мы, мальчишки, и опытные, серьезные коллекционеры.
У многих продавцов монет и марок были свои прозвища. Приезжавший специально из Горького Марк Аронович (думаю, прирожденный торговец в десятом поколении) всеми назывался попросту Макароныч, а у нас с папой он проходил под кодовым именем Вежливый за льстиво-угодливую, но всегда приветливую манеру общения. Противоположностью ему был обладатель хорошей коллекции монет по прозвищу Угрюмый. Чьи-то имена возникали, так сказать, по географическому принципу. Ватиканец продавал несколько марок этого государства, что тогда было большой редкостью. Австралиец имел кляссер с марками Австралии. Он, видимо, был когда-то контужен и постоянно немного тряс головой во время разговора. Особенно не повезло коллекционеру марок фашистской Германии – пределу мечтаний всех мальчишек. Цены на них он держал очень высокие и еще и поэтому имел кличку Фашист.
Был еще малолюбимый мной дядя Женя. Покупать у него марки было сущим наказанием. На вопрос: «Сколько стоит?» – он отвечал: «Таскай, таскай», – и давал в руки филателистический пинцет.
Соберешь марок десять – пятнадцать, он на них посмотрит и назовет цену сразу за все. Понять, завышенная это цена или нет, было сложно, торговаться – тоже, а попытка выявить стоимость марок поштучно заканчивалась неудачей. В общем, было очевидно, что человек пытается вытянуть из наших карманов побольше денег.
Возвратившись из парка с покупками, мы с папой дома еще раз внимательно рассматривали принесенные сокровища. Мама тоже приходила посмотреть, но ей нравились красивые, нарядные марки, которых среди наших приобретений было немного, ведь мы собирали старые, редкие марки.
«Ну, опять накупили маленьких и грязных!» – частенько разочарованно говорила она и удалялась по своим домашним делам.
А мы с папой еще долго перебирали разноцветные бумажные прямоугольнички, бережно расставляли их рядом с имевшимися в альбоме и обсуждали ценность каждого нового приобретения.
Однажды мы ездили с родителями в Ленинград на несколько дней. Эта поездка кроме удивительного впечатления от красивейшего города запомнилась еще и тем, что родители купили мне там большой альбом для марок. До сегодняшнего дня он стоит, уже переполненный марками, в моем кабинете на почетном месте в книжном шкафу с дарственной надписью от мамы и папы.
Сначала нас была целая компания собирателей-одноклассников. Все экономили деньги на школьных завтраках, клянчили их у родителей и постепенно пополняли свои коллекции. Однако со временем у ребят появлялись другие увлечения, и в результате к восьмому классу осталось пять – десять самых стойких коллекционеров.
К тому времени мы с папой заразились еще и собиранием монет. Сначала это были мелкие медные и серебряные монеты царской России. Они были недорогие, но так же, как марки, несли на себе отчетливую печать времени.
Серебряные гривенники, пятиалтынные и двадцатикопеечные монеты царской России начала XX века продавались в то время по номиналу, то есть за десять, пятнадцать и двадцать копеек советских денег.
«Это через сколько же рук и кошельков она прошла? Даже страшно представить!» – говорил папа, рассматривая через увеличительное стекло какую-нибудь копейку или деньгу XVIII века.
Действительно, путешествие любой древней монеты через столетия давало пищу для самой буйной фантазии. Она могла быть свидетельницей войн и голодных годов, различных исторических событий и дальних путешествий, может быть, ей пришлось пролежать многие годы зарытой где-нибудь в земле в виде клада. Да мало ли что еще могло случиться с этим маленьким металлическим кружочком!
Чтобы побольше знать о приобретенных ценностях, мы с папой читали специальные книги по нумизматике, расспрашивали других, более опытных коллекционеров.
