– Ага, так начнешь переписываться с какой-нибудь «Голубоглазой незабудкой», а окажется, что это Надька-толстуха из первой палаты. Больно мне это надо, – ответил Димка. – Неинтересно!
– А через недельку праздник Нептуна устроят. Знаешь, как здорово! Будем вожатых в воду сбрасывать. А еще могут «Зарницу» организовать. Солдаты приедут, все почти как на настоящих военных учениях будет, – продолжал уговаривать я.
– Да ну-у…
Поток моих аргументов иссяк, и Димка молча повернулся к стенке.
На следующее утро он пошел в медпункт и заявил, что у него гастрит и от лагерной пищи сильно разболелся живот. Димка по-просил отпустить его домой дня на три-четыре, чтобы посидеть на диете. Получив «добро» лагерного врача, он позвонил домой и уже вечером с радостью отбыл с приехавшими за ним родителями.
Больше Димка в лагере не появился. Нет, не каждому по силам такой содержательный и укрепляющий отдых.
Рано утром позвонил Димка и радостно сказал:
– Мишка! Поехали сегодня вечером к нам в гости в деревню на недельку. Я со своими родителями договорился.
Новость была приятная. Летом в городе делать особо нечего, а своей дачи у нас тогда не было. Димкина дача располагалась в деревне Груздево, в трех километрах от железнодорожной станции Гороховец. Я несколько раз ездил туда в гости, и мы с Димкой прекрасно проводили время.
– Здо́рово! Та́к поедем или на великах?
– Давай на великах. Поедем на четырехчасовой электричке. Народу в это время еще немного, постоим в тамбуре.
Не откладывая сборы в долгий ящик, я достал из кладовки старый рюкзак, положил на диван и стал загружать в него одежду, книжки, туалетные принадлежности и продукты.
– Еды возьми побольше, – сказала мама. – Целую неделю будешь все-таки жить. Как приедете, все отдай Диминой маме.
Она выдала мне из неприкосновенных запасов две банки тушенки и послала в магазин купить супы в пакетиках, чай, макароны, хлеб, плавленые сырки и масло. Кроме того, из своих запасов я добавил рубль, хранившийся в жестяной коробочке из-под зубного порошка в особо секретном тайнике, в подъезде под лестницей. На него я купил полкило конфет «Барбарис» и пачку печенья.
Придя из магазина, я спустился в подвал, где хранился мой велосипед «Кама», купленный после многомесячных упрашиваний родителей в магазине «Спорт». За год велосипед с помощью товарищей по двору был здорово украшен и усовершенствован, или, говоря современным языком, «прошел тюнинг».
Спицы были оплетены разноцветной проволокой, к колесам приделаны четыре дополнительных блестящих катафота и отражателя. Руль был обмотан синей изолентой, на нем располагались два звонка и зеркало заднего вида. Впереди я установил фару с генератором, работающим от переднего колеса. На раме велосипеда были прикреплены насос и две сумочки с инструментами, а еще одна висела сзади сиденья, над багажником. Туда я складывал все необходимые мелочи, в том числе пару бельевых прищепок, которыми защеплял брючины, чтобы их края не попадали в цепь велосипеда.
После обеда мы с Димкой с рюкзаками на плечах поехали на велосипедах на железнодорожный вокзал. Билеты решили взять не до Гороховца, а до предыдущей станции, которая располагалось в другой зоне. Билеты до нее стоили на пятнадцать копеек дешевле, ехать до следующей надо было всего минут десять, и шансов попасть в руки контролеров фактически не было.
Поездка прошла благополучно. На сэкономленные на билетах деньги мы купили газировку «Дюшес», которую тут же выпили, а пустую бутылку сдали обратно в магазин за двенадцать копеек.
Довольные, мы быстро оседлали велосипеды и за полчаса добрались по проселочной дороге до Димкиного дома. Ехать было приятно: дул теплый свежий ветерок, кругом пестрели цветы, шелестели зелеными листьями кусты и деревья. Мы полной грудью вдыхали воздух свободы.
Когда приехали, разгрузили наши объемистые рюкзаки и поужинали яичницей с помидорами, приготовленной Димкиной бабушкой из свежих деревенских яиц.
После вкусного ужина, расположившись на стареньком крылечке, мы стали строить планы на завтра.
– Давай завтра рано утром на рыбалку пойдем, – предложил Димка.
Он был, в отличие от меня, заядлый рыбак и хранил дома, в ящике письменного стола, целую коллекцию рыболовных крючков, грузил и поплавков, любовно разложенную в маленькие стеклянные баночки из-под детского питания.
– Конечно, пойдем, – ответил я, соскучившись по речке и деревенской природе.
Еще с вечера мы приготовили удочки и рыболовные снасти, старое одеяло, котелок, кружки, ложки, спички, суп в пакете, чай, сахар, нарезали черный хлеб и намазали его сливочным маслом.
Будильник прозвенел в пять утра.
– Может, поспим еще часик? – предложил я, не в силах разлепить глаз.
– Давай, – ответил Димка и перевел стрелку на шесть часов.
Через час вставать было тоже трудно, но все-таки невероятным усилием воли мы за-ставили себя это сделать и выползли на улицу поплескать на лицо воду из прикрепленного на сарае рукомойника.
В деревне было тихо. На траве и грядках сверкала роса. Раздалось громкое «ку-ка-ре-ку!» соседского петуха.
