После всех перенесенных экзекуций я был совсем без сил. Перед глазами стояло туманное марево, а звуки доносились словно через ватную подушку. Они все отдалялись, и я провалился в беспокойный сон: то мне чудились тропики и индейцы, пляшущие вокруг костра, то знаменитый французский актер в своих черных ботинках несся вместе с нами с ледяной горы, то граф Монте-Кристо помогал спуститься из каменной башни по веревочной лестнице.
На следующее утро я проснулся поздно, когда дома уже никого не было. Подойдя к зеркалу, я увидел себя, несчастного, бледного, с распухшим носом, с зеленовато-коричневыми круглыми пятнами на спине. Сразу вспомнилось название рассказа Виктора Драгунского «Зелёнчатые леопарды».
На кухне меня ждала мамина записка с перечнем процедур, которые надо было выполнить.
Я обреченно снял с плиты кастрюлю только что сваренной горячей картошки в мундире и приблизил к ней лицо, накрыв голову специально приготовленным полотенцем. Нужно было глубоко вдыхать картофельный пар, чтобы избавиться от кашля и боли в горле. Через пять минут я уже не мог это терпеть – так было горячо. Но, как говорится, «любишь кататься – люби и саночки возить». Я снова наклонился и терпеливо переносил процедуру.
Следующий пункт программы был поприятнее. На столе в термосе был приготовлен вкусный витаминный настой шиповника, который я с удовольствием выпил. Затем измерил температуру – оказалась не такой уж высокой – тридцать семь и три. Видимо, вчерашние мамины усилия не прошли даром, и болезнь потихоньку отступила. Еще я прополоскал горло настоем эвкалипта, стоя перед зеркалом и бурля на все лады. Но вот на горькую травяную смесь, заваренную мамой для улучшения аппетита, меня не хватило. «Вот уж дудки!» – подумал я и без сожаления вылил всю эту отраву в раковину.
В этот момент раздался звонок в дверь. Пришла вызванная на дом наша участковый врач из поликлиники.
– Ну что, Миша, заболел? – спросила она, внося морозный аромат улицы.
– Да вот простыл.
– Понятно. Наверное, вчера весь день гулял в такой мороз?
– Нет, я только немного.
– Знаю я это «немного». Наверное, еще и сосульки ел? Какая сейчас температура?
– 37,3°.
– А вечером какая была?
– Вроде бы около тридцати восьми.
– Ясно. Раздевайся, послушаю тебя.
Она приложила холодный стетоскоп к моей груди и стала давать хорошо знакомые указания: «Дыши – не дыши».
– Хрипов вроде бы нет. Думаю, ОРЗ.
Она быстро села за стол, написала справку для школы с диагнозом «Острое респираторное заболевание» и рецепт на лекарства.
Заглянув в справку после ее ухода, я обнаружил там освобождение от школьных занятий на целых пять дней.
«Счастье!» – подумал я и даже как-то сразу почувствовал себя лучше. Я пошел на кухню, сделал себе бутерброд из черного хлеба с маслом и сыром, достал из шкафа маленькую пачку вафель, налил горячий чай и отнес все это на журнальный столик к дивану в гостиной. Откусив бутерброд, открыл книжку на заложенной фантиком странице и прочитал:
«Дантес был брошен в море, и тридцатишестифунтовое ядро, привязанное к ногам, тянуло его на дно.
Море – кладбище замка Иф…»
Когда мы с Димкой Орловским учились в старших классах, моя сестра Галя работала пионервожатой в нашей школе. На переменках я частенько заходил к ней в пионерскую комнату. В это время здесь царила особая сутолока: девчонки и мальчишки из разных классов готовились к проведению множества интересных и увлекательных мероприятий. Особенно всем нравилась военно-патриотическая игра «Зарница», когда мы выезжали за город на целый день. Создавался штаб, приезжали солдаты и офицеры из шефской воинской части. В лесу и на живописной поляне проходили разные спортивные соревнования: по ориентированию на местности, когда надо было с компасом и картой за определенный промежуток времени пробежать по заданному маршруту и выйти к указанной цели, или сборка и разборка на время (существовали определенные нормативы) настоящих автоматов. К середине дня девочки с Галей во главе готовили замечательный обед: на костре в эмалированных ведрах или больших котелках варили суп, кашу с тушенкой и кипятили чай. На свежем воздухе все казалось очень вкусным и уплеталось с большим аппетитом.
Иногда Галя давала мне запасной ключ от пионерской, чтобы я мог там позаниматься, когда она уезжала учиться в Горький на вечернем отделении университета.
Находиться в пионерской мне очень нравилось. Дома у меня не было своей отдельной комнаты, и поэтому побыть в одиночестве, даже делая домашние задания, было здорово. Иногда мы приходили вместе с Димкой. Нам все время хотелось что-то такое придумать, чтобы сполна насладиться своей свободой.
– Знаешь, Мишка, – сказал Димка как-то в конце апреля, – перед Майскими праздниками будет дискотека.
– Здорово, – ответил я.
– Давай после нее останемся и переночуем в пионерской.
– Ты что, с ума сошел?! Из школы нас за это, конечно, не выгонят, а вот Галине достанется по первое число!
– А мы тихонько. Никто ничего не узнает.
И Димка рассказал мне про свой план, который на первый взгляд был весьма реалистичным.
