— Я доктор Делавэр, врач Мелиссы.
— О… — Морщины стали еще заметнее. — Подождите минутку, я сейчас.
Она закрыла дверь и заперла ее. Через несколько минут вернулась и снова ее открыла.
— Извините, я просто не… Вы должны были бы… Я — Бетель. — Она быстро протянула мне руку. Прежде чем я успел протянуть ей свою, она добавила: — Мама Ноэля.
— Рад познакомиться, миссис Друкер.
Выражение ее лица показало, что обращение «миссис» ей непривычно. Она отпустила мою руку, посмотрела в обе стороны бульвара.
— Входите.
Она закрыла за мной дверь и заперла ее резким поворотом ключа.
Освещение в ресторане было выключено. Матовые стекла освинцованных окон пропускали внутрь слабый грязноватый свет. Мои глаза силились приспособиться к полумраку. Когда они перестали болеть, я увидел один длинный зал, вдоль которого располагались обитые красной кожей кабинки, и где пол был застлан ковровым покрытием цвета темного меда с псевдорельефным рисунком. Столы были накрыты белыми скатертями с расставленными на них оловянными блюдцами, массивными бокалами из зеленого стекла и простыми столовыми приборами. Стены были из вертикальных сосновых досок цвета ростбифа. На подвешенных у самого потолка полках располагалась коллекция разнообразных кружек — там их вполне могла быть целая сотня, и на многих были изображены румяные англосаксонские физиономии с мертвыми фарфоровыми глазами. Рыцарские доспехи, похожие на студийную бутафорию, стояли тут и там — очевидно, в стратегически важных местах ресторана. Стены были увешаны булавами и палашами вперемежку с натюрмортами, изображавшими в основном мертвых птиц и кроликов.
Через открытую дверь в глубине можно было видеть кухню с оборудованием из нержавеющей стали. Слева от нее был расположен бар в виде подковы, с кожаным верхом, позади которого находилось зеркало. Сервировочная тележка из нержавеющей стали стояла в центре ковра, имитирующего дерево. На ней ничего не было, кроме вертела и прибора для нарезки мяса, достаточно солидного, чтобы справиться с целым бизоном.
Рэмп сидел у стойки бара, лицом к зеркалу; одной рукой он подпирал голову, другая просто висела вдоль тела. Возле его локтя стояли стакан и бутылка виски.
На кухне загремела какая-то посуда, потом все стихло.
Тишина казалась неестественной. Как и большинство мест, предназначенных для человеческого общения ресторан без него производил мертвое впечатление.
Я подошел к бару. Бетель Друкер держалась рядом со мной. Когда мы оказались там, она спросила:
— Вам что-нибудь принести, сэр?
Словно завтрак опять восстановлен.
— Нет, спасибо.
Она подошла к Рэмпу с правой стороны, наклонилась к нему, стараясь привлечь его внимание. Он не шелохнулся. У него в стакане лед плавал в остатках виски. Покрытие стойки пахло мылом и выпивкой.
— Хотите еще воды? — спросила Бетель.
— Можно, — ответил он.
Она взяла стакан, зашла за стойку, наполнила его из пластиковой бутылки с водой «Эвиан» и поставила перед ним.
— Спасибо, — сказал он, но к воде не притронулся.
Она с минуту смотрела на него, потом ушла на кухню.
Когда мы остались одни, он пробормотал:
— Найти меня не проблема, а? — Он говорил так тихо, что мне пришлось придвинуться ближе. Я сел на соседнюю табуретку. Он не пошевелился.
— Когда вы не вернулись домой, я стал думать, где вы можете быть. Это была догадка, основанная на фактах.
— У меня нет больше дома. Теперь уже нет.
Я промолчал. Нарисованная на зеркале девушка радостно улыбалась во весь рот.
— Я теперь лишь гость, — сказал он. — Нежеланный гость. Коврик для расшаркиваний протерся к черту до дыр… Как там Мелисса?
— Спит.
— Да, она часто так делает. Когда расстроена. Каждый раз, когда я пробовал поговорить с ней, она начинала дремать. — В его голосе не было обиды. Просто покорность судьбе. — Уж ей-то есть от чего расстраиваться. Я бы и за двадцать миллиардов не поменялся с ней местами. Ей выпали паршивые карты… Если бы она позволила мне…
Он остановился, тронул свой стакан с водой, но не сделал попытки взять его.
— Ну, теперь у нее одной причиной для расстройства меньше, — сказал он.
— И что это за причина?
— Ваш покорный слуга. Больше не будет этого злого отчима. Однажды она взяла в видеомагазине напрокат такой фильм — «Отчим». Без конца его смотрела. Внизу, в игровой комнате, в «логове». Ничего другого она там, внизу никогда и не смотрела — ведь ей даже и не нравится кино. Я тоже сел посмотреть вместе с ней. Хотел установить контакт. Пожарил две порции воздушной кукурузы. Так она заснула.
Он приподнял плечи.
— Я ушел, отправился месить дорожную пыль.
— Из Сан-Лабрадора или только из дому?
Он пожал плечами.
— Когда вы решили уйти? — спросил я.
— Минут десять назад. А может, и с самого начала, не знаю. Какая к черту разница?
Какое-то время мы оба молчали. Из зеркала на нас смотрели наши отражения, размытые грязноватым светом. Наши лица были едва различимы, искажались дефектами посеребренного стекла с нарисованным на нем лицом улыбающейся фрейлейн. Я мог разглядеть достаточно, чтобы понять, что он выглядит ужасно. Сам я смотрелся не намного лучше.
Рэмп сказал:
