Частное расследование полностью

Майло пожал плечами, взял чашку, заглянул в нее и опять поставил.

— Дон, — окликнул он Рэмпа через зал, — могу я чем-нибудь помочь вам?

Из кабинки не донеслось ни звука. Потом Рэмп медленно, очень медленно покачал головой.

— Ну как, — спросил Майло, снова понизив голос, — удалось тебе съездить в Западный Голливуд?

— Удалось, но давай поговорим на улице.

Мы вышли на парковочную площадку.

— Твой наблюдатель на месте или нет? — поинтересовался я.

— Профессиональная тайна, — усмехнулся Майло. Потом сказал: — В данный момент нет, но ты бы все равно его не заметил, можешь мне поверить.

Я пересказал ему все, что узнал о Кэти Мориарти и об Айлин Уэгнер.

— Ладно, — сказал он. — Твоя версия с Гэбни выглядит уже лучше. Они что-то провернули в Бостоне, засветились и свалили на запад, чтобы продолжать провертывать.

— Дело гораздо сложнее, — возразил я. — Именно Айлин Уэгнер направила ко мне Мелиссу. Спустя несколько лет она умирает в Бостоне, чета Гэбни покидает Бостон, а вскоре после этого они лечат Джину.

— В вырезке, которую хранила Мориарти, есть намек на то, что смерть Уэгнер не была самоубийством?

Я отдал ему вырезку.

Прочитав ее, он сказал:

— Похоже, что никто не собирался этим заниматься. А если бы там не проявилось что-то подозрительное, разве Мориарти стала бы держать эти вырезки при себе?

— Наверно, ты прав. Но ведь должна же быть какая-то связь — что-то такое, что Мориарти нашла, как она думала. Уэгнер изучала психологию в Гарварде, когда Гэбни еще там работали. Вероятно, она каким-то образом соприкоснулась с ними. Кэти Мориарти интересовали все трое. И все трое знали Джину.

— Когда ты виделся с Уэгнер, что-нибудь в ней показалось тебе странным?

— Нет. Но ведь я ее не анализировал — это был десятиминутный разговор одиннадцать лет назад.

— Значит, у тебя нет причин ставить под сомнение этичность ее поступков?

— Абсолютно никаких. А что такое?

— Просто размышляю. Если она соблюдала правила этики, то не стала бы ни с кем говорить конкретно о Джине, верно? Даже с другим медиком.

— Правильно.

— Тогда как же Гэбни могли узнать о Джине от нее?

— Может, они и не узнали. Конкретно о ней. Но когда Уэгнер стало известно, что Гэбни специализируются в области лечения фобий, она могла обсудить с ними случай Джины в общих чертах. Обмен мнениями между медиками никто не сочтет нарушением этики.

— Причем в данном случае страдающий фобией пациент богат.

— Живет, словно принцесса в замке. Это слова Уэгнер. Она была поражена богатством Джины. Могла рассказать об этом кому-то одному или обоим супругам Гэбни. А когда для Гэбни пришла пора поискать более тучных пастбищ, они вспомнили о ее рассказах и отправились в Сан-Лабрадор. А контакт с Джиной был установлен, когда им позвонила Мелисса.

— Совпадение?

— Это ведь очень маленький городок, Майло. Но мне все равно не ясно, почему Кэти Мориарти хранила вырезку с информацией о самоубийстве Уэгнер у себя в альбоме.

— Возможно, Уэгнер была для Мориарти источником информации. О проделках Гэбни.

— И возможно, Уэгнер из-за этого умерла.

— Ну, ты даешь! Но знаешь, когда я вернусь, мы можем покопать в этом направлении. Заставим Сузи покопать — это по ней. Если Гэбни присосались к состоянию Джины, она это обязательно раскопает. За отправную точку можно было бы взять эстамп Кассатт. Если передача не была законно оформлена, Сузи вцепится в них мертвой хваткой.

— Когда ты вернешься откуда? — спросил я.

— Из Сакраменто. Сузи отправляет меня туда в командировку. Похоже, у адвоката Дауса в последнее время какие-то неприятности с коллегией адвокатов, но по телефону они это обсуждать отказываются и даже при личной встрече требуют надлежащих документов в подтверждение того, что эти сведения мне действительно необходимы. Я уезжаю из Бербанка в шесть десять. Она перешлет мне бумаги по факсу прямо на место завтра утром. В час у меня встреча с несколькими банкирами, в половине четвертого — в коллегии адвокатов. После этого, говорит Сузи, придет очередь и других пунктов повестки дня.

— График плотный.

— Эта леди не терпит лодырей. У тебя что-то еще?

— Да. Бетель могла слышать, когда Чикеринг говорил Рэмпу о смерти Макклоски?

— Она была в комнате, разливала кофе. А что?

Я рассказал ему о спешном отъезде официантки.

— Возможно, что дело просто в эмоциональной перегрузке, Майло. Секундой позже я разговаривал с Ноэлем, и он сказал, что она испытывала стресс, боялась потерять работу. Возможно, известие еще об одной смерти оказалось последней каплей. Но я думаю, что она так отреагировала именно на смерть Макклоски. Потому что я думаю, что Макклоски — отец Ноэля.

Изумление, отразившееся на лице Майло, доставило мне истинное удовольствие. Я почувствовал себя словно мальчишка, который наконец-то выиграл у отца в шахматы.

— Вот это бросок, — вымолвил он. — Откуда ты это взял?