Средний посетитель выставок, использующий свое время, чтобы пойти на выставку Фишли и Вайса и посмотреть их работу, вряд ли будет располагать достаточным запасом времени, который позволил бы ему в том же темпе отправиться вслед за художниками во всех снятых ими поездках и наблюдать за всем с безраздельным вниманием. Скорее, он постоит некоторое время перед монитором, потом перейдет к следующему – а потом еще дальше, так что в конечном счете увидит лишь фрагменты и визуальные обрывки целого и останется в неуверенности, понял ли он общий замысел инсталляции. Временнóе отношение зрителя к этой работе Фишли и Вайса напоминает обычное временнóе отношение между человеком и жизнью в целом: у человека структурно слишком мало времени, чтобы увидеть и понять целостность жизни. И следовательно, зритель также не может увидеть и понять работу Фишли и Вайса, ведь художники воспользовались выигрышем во времени, который обеспечен им скоростью современного искусства, чтобы отделить свою работу от зрителя невидимой стеной времени. Конечно, можно представить себе кого-то, кто и в самом деле найдет время, чтобы посмотреть эту видеоинсталляцию Фишли и Вайса целиком. Теоретически это возможно. Однако такое решение не соответствует нормальным и всё еще принятым выставочным условиям, согласно которым функционирует современное произведение искусства. Поэтому попытка зрителя увидеть всю работу привела бы только к ее продолжению со стороны художников: ведь она по сути незавершаема.
В своем туристическом видео Фишли и Вайс отказывают зрителю в традиционно причитающемся ему праве обозревать художественное произведение как целое. От художника обычно ожидают, что он придаст необозримой и оттого фрустрирующей реальности законченную форму, благодаря которой эта реальность станет хотя бы визуально потребляемой. Даже если художественная форма создается как открытая, ее тем не менее можно охватить одним взглядом и идентифицировать как таковую. В случае Фишли и Вайса неизвестно, какова окончательная форма их работы: быть может, в ней кроется некая симметрия, которая откроется лишь тому, кто увидит весь фильм. Эта работа в своей совокупности не по силам зрителю не только интеллектуально, но и физически: она утомляет. Возможно, наиболее адекватный способ восприятия этого произведения – смотреть его день за днем у себя дома, взамен ежедневного телевидения. Или взамен ежедневной жизни.
Метод реди-мейда заключается в том, что предметы будничной жизни транспортируются в художественный контекст. Фишли и Вайс транспортируют темп праздного и бесцельного времяпрепровождения в профессиональную жизнь и тем самым выигрывают время дважды. Во-первых, они избавляются от профессиональных трудностей, отнимающих время, а во-вторых, расширяют свободное время за счет профессионального без ущерба для своей профессии. Такое в нашем обществе могут позволить себе только художники. Как правило, в виде благодарности художник чувствует себя обязанным предъявить обществу в сжатой и потребляемой форме всё то, что он увидел в часы уединенного созерцания. Фишли и Вайс делают то же самое – но без купюр, в полном объеме.
Различие может показаться не столь уж значительным, но оно играет решающую роль. И поэтому работа Фишли и Вайса, на первый взгляд такая безобидная, в сущности, беспощадна. Ведь она помещает зрителя в ситуацию нехватки времени и таким образом вновь заставляет его испытать фрустрацию, которая знакома ему из опыта «реальной жизни» и связана с невозможностью охватить всю целостность доступного визуального опыта. Зритель переживает эту повторную фрустрацию именно там, где он надеялся с помощью искусства найти удовлетворение. Искусство в двадцатом столетии нарушало многие табу. Но все эти нарушения не только были видимы – они даже повышали видимость искусства. В последнее же десятилетие этого столетия в самых разных местах художественной сцены одновременно заявляет о себе движение, направленное за пределы сферы видимого. Зритель всё чаще сталкивается с произведениями, которые избегают его взгляда, возможно, еще больше, чем сама жизнь. Вместо того чтобы в соответствии с традиционным пониманием задачи искусства делать невидимое видимым, Фишли и Вайс делают невидимым нечто вполне видимое – а именно повседневную жизнь Швейцарии, – скрывая его в продолжительности своего видеофильма. Так банальное становится таинственным в эпоху, когда таинственное стало банальным.
Это вызывает досаду лишь постольку, поскольку от искусства ожидают чего-то другого. Стоит зрителю принять свою судьбу, предопределенную нехваткой времени, – и он начинает испытывать удовольствие и от этого нового, наполовину видимого искусства, как это случается в жизни, когда, проходя мимо витрины магазина видеоаппаратуры или мимо телевизора в зале аэропорта, мы бросаем на них взгляд и вдруг, привлеченные увиденным, останавливаемся на несколько секунд, чтобы уже в следующее мгновение отвернуться и пойти своей дорогой.
Перевод с немецкого
Андрея Фоменко