Камеры дали крупным планом его указательный палец, предостерегающе постукивающий по красной кнопке.
— Нарушитель будет немедленно мною наказан жестким электрическим ударом. Эфир — прекращен, а недостойный гладиатор с позором будет изгнан из студии.
Он уставился на Лешу сверлящим взглядом:
— Вам. Это. Ясно, Романов?
Лешка небрежно пожал плечами:
— Абсолютно!
Лау нехотя перевел взгляд на Духина:
— А вам, доктор?
— Аналогично, — кивнул Духин.
«Почему он назвал его доктором, а меня нет? — промелькнуло у Леши в голове. — Случайно или подвох?»
«Чушь! — одернул сам себя. — Извечная твоя паранойя! Лау повсюду декларирует свою объективность. Сохраняй спокойствие. Кто сорвется, тот и проиграл».
— Ну, коли так…
Лау повернулся через левое плечо, и телекамеры, пастухи современного мира, перевели послушный взгляд телезрителей вслед за ним, в глубь студии.
— Петрович, ты здесь? — окликнул Влад кого-то невидимого.
— А то! — охотно откликнулся Петрович. Камеры показали румяного здоровяка с гусарскими усами, в зеленой медицинской униформе.
— Последний участник нашей программы, наш бессменный доктор Владимир Дорфман по кличке Петрович! Прошу любить и жаловать! — с цирковыми интонациями выкрикнул Лау, указывая широким жестом на доктора.
— Только я думаю, Влад, сегодня мое присутствие излишне, — пробурчал, смущенно разводя руками, Петрович. — Два таких врача… специалисты такого класса… уж как-нибудь один другому поможет в случае необходимости.
— Уверен, Петрович? — усмехнулся ему Влад. Улыбка крупно пошла в эфир. — А вдруг наоборот? При их-то отношении друг к другу, знаешь, я не удивлюсь…
Леша вспыхнул, открыл было рот — крикнуть, что такое предположение оскорбительно. Вовремя прикусил язык, сообразил — Влад нарочно колет их словом, словно пикадор быка, злит, раззадоривает. Искоса взглянул на Духина. Тот тоже прикусил губу. Сашка никогда дураком не был.
По обе стороны от Влада заняли свои места ассистенты гладиаторов.
Тамара подмигнула Леше, выкинула кулак жестом «но пасаран!». Гиндерас показал ей язык. Тамара фыркнула, выставив средний палец.
— Ну-с! — Влад хищно потер руки, улыбнулся камерам. — Тема нашего сегодняшнего боя…
Пауза. Влад задумался, хотя, конечно, тема была им продумана, выстроена и отточена задолго до того.
— Ясный перец, я пригласил врачей большого калибра не для того, чтобы узнать их мнение о влиянии творчества Модильяни на формирование личности Лаврентия Павловича Берии. — Он подмигнул камере: — Естественно, речь пойдет о медицине, точнее — о той ее области, которая кроется в сумраке, прячется от света и не любит широких, открытых пространств, равно как и таких же обсуждений. Речь, дорогие мои друзья, у нас сегодня пойдет о медицинском туризме! — И тотчас мощно махнул рукой: — Нет-нет! Я не собираюсь вновь мусолить одно и то же, выяснять, чья медицина лучше, у кого сиськи больше, а ноги длиннее. Меня не волнует, как поток денежных больных оттесняет в сторону больных наших, родных, еврейских. Для этого у нас есть министерство здравоохранения. Вот пусть и охраняет нас. Здраво.
По залу прошелестел хохоток.
«Запись?» — промелькнула мысль.
— Это все, други мои, восстановимо. Подбавит государство наше денежек и вернет утраченное равенство.
«Вот ведь обожает себя, нарцисс! Поет и поет, остановиться не может», — с неприязнью подумал Лешка.
— А вот что происходит с нашими врачами? А? — Лау удачно изобразил ленинский прищур. — Наши врачи — это тот самый уязвимый человеческий фактор, который и выводит нашу медицину на мировой уровень. Столько было вложено сил и труда, чтобы выпестовать эту чувствительную к любым изменениям окружающей среды касту…
Лау задумчиво покачал головой.
«Можно подумать, ты и выращивал, — мысленно ответил Лешка. — Ваша каста обычно все и разрушает…»
— Вот вопрос, вот и начало сегодняшнего поединка — как этот нежданный водопад зелени влияет на наших эскулапов?
Камеры вывели его лицо на экран.
— И начнем с названия. Как окрестить этот денежный поток?
Он обратился к противникам:
— Ну, бойцы, название!
— Я предлагаю — болезнедоллары! — усмехнулся Духин, ни секунды не раздумывая, и повернулся к Леше.
Его аватар на экране тоже развернулся к романовскому, занося меч над головой.
«Началось!» — пискнул кто-то тоскливо в Лешкиной голове.
— А я предлагаю, — услышал Леша чей-то голос и сообразил: «Мамочки! Это же я говорю!» — Здоровоевры! Звучит оптимистичнее!
И сверкнул Духину широкой улыбкой.
На экране мечи грянули друг о друга.
Лешка напрягся в ожидании удара.
Ничего! Братцы, ничего!
А вот Духин поморщился. Показалось? Нет, не показалось!!!
Мечи разошлись. Но у Сашки, то есть у его аватара, левый бицепс украсился алой полоской.
— Царапина! — улыбнулся Духин.
— Зрители с небольшим перевесом приняли «здоровоевры», — констатировал Лау. — Пусть будет так! Название и в самом деле лихое. О’кей, так как же, бойцы, эти лихие здоровоеврики влияют на наших дорогих эскулапов?
— Очень плохо, — рубанул рукой воздух Духин.
— А я уверен — хорошо! — небрежно дернул плечом Леша.
На экране гладиаторы пошли по кругу, друг против друга.
