Влад Лау, его передача… в ней нет ничего общего с тем ночным кошмаром! Солидное ток-шоу. Острые дебаты — да; брань и ругань в прямом эфире — да. Максимум — особо экспансивные противники успеют схватить друг друга за грудки, но мгновенно вмешаются ассистенты…
Время прошло, а сон, стоит лишь о нем подумать, встает перед глазами в мельчайших деталях. Лицо Духина, искаженное судорогой… Брр!
Кстати, сон — вполне в духе современности. Может, перенести на бумагу, запатентовать идею да и продать каналу «Мы»…
Поднялся с кровати — все равно не уснуть! — вышел на балкон.
Пентхаус возвышался над старой приморской застройкой времен британского мандата, словно замок феодала над ленными деревнями.
Ночь пропиталась душной влагой. Ровный постоянный шум города без перерыва создавал привычный фон. Мерцание бесчисленных разноцветных огней обрамляло черный провал моря.
Их отношения с Духиным стали иными сразу после… сразу после того, как Лазари «изменился».
Леша криво усмехнулся — обтекаемый, удобный термин он придумал, ничего не скажешь…
По правде говоря, они с Сашей никогда не были близки. Каждый из них дружил с Сережей. Он удерживал их вместе, как атом кислорода в молекуле воды удерживает два атома водорода — гремучих и взрывоопасных. Духин поначалу пытался вести фирму по своему пути, постоянно возражал. Пришлось напомнить, в чем заключаются обязанности медицинского директора. Конфликт. Мыльные страсти по Духину.
«Ты мне указал место, как какой-то… какому-то псу!» Да, указал. И правильно сделал — генеральный может быть только один. А если их два — то нет ни одного!
Духин попытки руководить оставил, все чаще стал проповедовать идеи несовместимости бизнеса и медицины. Его излюбленный девиз — «где начинаются деньги, кончается медицина», и тому подобная прекраснодушная чушь. Вернулся в общественную больницу — поначалу на четверть ставки, потом — на половину. Начались конфликты в семье — жена вовсе не хотела отказываться от маленьких радостей жизни, да и дочь тоже. Народничество их не прельщало совершенно. В конце концов она ушла, забрав дочь, к оптовому торговцу обувью, миллионеру. К сожалению, познакомил их именно Леша, на очередном приеме. Знакомил-то супружеские пары. Кто же знал, что Аня Духина так умело использует свои плюсы — хрупкую фигуру, фиалковые глаза и длинные пшеничные локоны — и лихо уведет мужика от его стокилограммовой коровы, давно променявшей секс на стряпню? Но Духин во всем обвинил только его (кого же еще? Не себя же!). Разразился скандал. Вылили друг на друга все накопленное годами.
Леша досадливо поморщился — стыдно вспоминать, что он только ни нес… Духин, правда, был не лучше. Правду говорят — не делай бизнес с друзьями, потеряешь одно из двух. Разругались вконец. Закономерно хлопнула дверь. Навсегда.
Лешу во всей этой истории волновали акции Духина. Его тридцать процентов. По стандартному договору у Духина не было другого выбора, как продать их доктору Романову. Анька могла только слюной истечь… А Духин возьми и обдури всех — нашел нестандартное решение, ай да сукин сын!
Разболелась голова. Надо заставить себя заснуть, принять таблетку и заснуть. Завтра тяжелый день и в завершение — эфир.
Но заставить себя лечь Романов не мог. Печаль лежала на сердце, вызывая к жизни бесконечную ленту воспоминаний.
Часто мы не в состоянии объяснить странную тревогу, беспокойство, внезапно охватившее нас без всяких, казалось бы, на то причин. Постфактум это состояние часто называют предчувствием. Причины меж тем есть всегда, но не всегда дано их осознать, понять угрозу суммы событий, накопившихся в параллельной, неосознанной реальности, готовых ее прорвать, ворваться лавиной в повседневную жизнь, навсегда изменив ее ход.
«Период Сандры» только восходил в зенит, Леша счастливо разрывался между ней, работой в ПМЦ и стремительно увеличивающей объемы фирмой. Сотрудники «Исцеления» не вылезали из сверхурочных, а Инесса сорвала голос постоянными указаниями. Интернет России проявил внезапный интерес к лечению сограждан в Израиле. Между сайтами доменных зон «RU» и израильской «CO.IL» разгорелась жаркая полемика, в которой все чаще стал участвовать Романов, пройдя стремительную эволюцию от врача, через промежуточные ступени развития «известный врач», «эксперт», «признанный эксперт», до почетного места третейского судьи на этом поле, с правом последнего, решающего слова.
Никакая тоска тогда не бередила его душу, не прозвучал никакой тревожный звоночек, когда первое коммюнике по теме «Поплаков — Романов», составленное аналитиками, легло на стол Второго.
Второй изучил факты, ознакомился с выдержками из интервью и аналитических обзоров российской и израильской прессы, внимательно прочитал заключения специалистов. Потеребил задумчиво подбородок. Вздохнул. Сделал несколько звонков. Вызвал заместителя, передал короткие инструкции, заметив: «Меня несколько дней не будет». Где он будет, сообщить не посчитал нужным, а заместитель, естественно, и не посмел поинтересоваться.
