— Да, — слышит он свой голос со стороны, но не чужой, как в записи, а просто со стороны.
— Скажи, Леша, зачем ты здесь?
Странный вопрос. Какой интересный и яркий вопрос! Зачем Я здесь? Он готов дать ясный и пронзительный, всеобъемлющий и полный метафизический ответ!
— Потому что я здесь живу. Это мой дом.
И снова унесся в безбрежный, бестелесный океан чистой энергии.
— Нет, — донеслось до него через световой год длиною в полминуты. — Зачем ты здесь?
Он здесь… здесь — это всюду, здесь — это там? Здесь — это на планете Земля? Земля… третья планета от Солнца… Солнце — могучий, желтый, удивительно приятный теплый шар.
— Леша, ты меня слышишь?
Солнце превратилось в клубок желтого смеха.
— Слышу, волк, слышу!
И снова безудержный хохот.
И вдруг все схлынуло, исчезло, оставив Лешку распластанным на песке реальности. Он повернул голову к Сандре. Она лежала на боку, опершись на локоть, и пристально смотрела на Лешу. Подол юбки высоко обнажил млечный путь бедра с узкой чертой алых стрингов. Глаза в свете луны стали одной крови с черной смолой моря.
— Ты не понял — не почему, а зачем? — сказала она грудным, певучим и совершенно не своим голосом. Леша вздрогнул — так должен был звучать голос Кассандры. — Зачем ты еще здесь? Странно… — Она пожала недоуменно плечами: — Ты не весь здесь, в нашем мире… тебя влечет за собой нечто, что ты не в силах отпустить. Оно сильнее тебя. Не отпустишь — подомнет, уйдете вместе.
Романов замер на полувдохе. Под ложечкой морозно и тоскливо заныло. Но новый тягучий карамельный вал обрушился на него и закружил в своих глубинах.
Он увидел необыкновенно красивую, волшебную линию груди Сандры.
И все мысли исчезли, испарились в огне кузнечного молота, застучавшего в его чреслах.
Леша встал с шезлонга и медленно опустился на колени возле Сандры. Глаза ее были прикрыты, рот приоткрыт, и чуть вздернутая верхняя губа обнажала линию зубов — влажный жемчуг в свете луны.
«Господи! Я ее поцелую, а она мне скажет — не сейчас, я не хочу…»
И одна только мысль стала смыслом бытия:
«…лишь бы не оттолкнула — Господи! — лишь бы не оттолкнула…»
Губы нежно коснулись ее губ. Совпали. Слились. Сандра застонала.
Стон донесся из другого мира, пространства, времени. Он манил, звал за собой, и накрывшая Лешу с головой новая волна понеслась на пенистом гремящем гребне вслед за ним, чтобы обрушиться в полночь его стоном, которому вторил в ночи рев мотоцикла «Харлей Дэвидсон».
Серый депрессивный свет пробивался сквозь небрежно задернутые шторы. Утро переживало нелегкую фазу рождения. Ни в одном процессе рождения, тем более нового дня, нет и не может быть ничего привлекательного, только страдание и мука. Позже энергия солнца зальет мир розовым зефиром, но это произойдет потом, на стадии младенчества, а пока — несправедливо рано наступившее серое утро!
Леша вздохнул. Шаббат — Святая Суббота: все и всё отдыхает. Можно нежиться в постели, дрыхнуть хоть до обеда. Где справедливость?!
Леша вздохнул вновь. Но Высшая Справедливость не восторжествовала, Небесная Благодать не снизошла на него и не даровала ему сон. Впрочем, он чувствовал себя отдохнувшим, посвежевшим и… полным сил!
Он покосился влево. Сандра спала глубоко и безмятежно. Леша тихо сел на кровати, нашарил сандалии — никаких мягких тапочек, только жесткая кожа — и побрел тихонечко в душ.
Сквозь шум меняющих свое направление и напор хитрых массажных струй услышал завывание кофейной машины, мелющей кофе, и просиял — встала Сандра, ура!
Божественный аромат утра выходного дня, сотканный из запахов крепкого неспешного кофе, свежевыжатого апельсинового сока в высоких студеных бокалах и круассанов с нежной, как принцесса на горошине, корочкой, на которой еще чуть пузырятся капельки масла… Благословенна будь, Царица Суббота!
Кухня — спящая красавица холостяцкого дома — проснулась от женского присутствия, взволнованно задышала, зашумела, соблазняя временную хозяйку (останься с нами!) модерновыми дизайнерскими агрегатами, нежно заскворчала сковородой, вздыхая распахнутыми дверцами по своей мечте.
— Зачем тебе все это кухонное великолепие?
Сандра ловко перебросила шипящую гренку на тарелку, одновременно прикурив сигарету от спички — трюк на грани циркового этюда.
— Мне? — Леша быстро уселся на свое место, окинув и Сандру, и завтрак одинаково плотоядным взглядом. — Ты же сама перестроила! Себя и спроси!
— Да ну! — Сандра брезгливо дернула плечиком. — Старая ни на что не годилась! Стандарт журналов для новорусских миллионеров! Фу! — сморщила носик и без видимой логической связи добавила: — Эта, правда, тебе тоже не нужна!
— Если не нужна, то зачем делала? — промычал Леша с набитым ртом.
— Потому что это было совершенно необходимо, — Сандра взглянула на него с ласковым сожалением, с каким обычно смотрят на непонятливого ребенка.
— Женская логика непобедима! — кивнул он, смакуя кофе. Кофейная машина была единственной кухонной привязанностью. По цене и стремительности своих линий это был маленький настольный «бугатти», зато кофе варил необыкновенный.
