Замелькали заголовки газетных статей, интервью: «Лечение в Израиле — обман или реальность?», «Зачем нужны посредники в лечении за рубежом? Интервью с доктором Романовым», «Посредники и организаторы лечения. В чем разница? Доктор Романов отвечает», «Компания “Исцеление” — как стать миллионером, помогая людям», «Доктор Романов — символ успеха, помноженный на гуманность», и еще, еще, еще..
— Обратил внимание, как растет со временем частота публикаций? — поинтересовался Второй.
— И не только, — кивнул Первый. — И хвалебный тон нарастает в адрес «Исцеления». Успех, помноженный на гуманность… Прикинь, и нам такой заголовок отлично подошел бы!
Второй от души рассмеялся.
Первый продолжил:
— А еще по ТВ прошла волна передач об отвратительном обмане наших граждан в Израиле, взяточничестве и непомерной алчности израильских врачей. Причем, заметь, одновременно подчеркивается невероятно высокий профессиональный уровень врачей, оснащенность Израиля самым современным оборудованием и технологиями на уровне передовых стандартов. Читай меж строк — если взять евреев за жабры стальными руками российского контроля, то лучше и быть не может! — И оценил с уважением: — Да-а… ай да Поплаков, ай да сукин сын! Растет, сучара!
— Пора и тормознуть! — в тон ему заметил Второй.
Первый недовольно поморщился:
— Не болтай ерунды! Ты представляешь себе последствия…
Он многозначительно замолчал.
— Даже и мысли такой не было! — обиженно фыркнул Второй. — Мы ему намекнем. Доктором его израильским и намекнем.
Первый задумался. Ненадолго.
— Врача, конечно, можно. Говно вопрос. Ну а дальше-то что?
— А дальше как раз у нас все готово! — торжествующе улыбнулся Второй. — Дальше у нас все срастается. — И, спохватившись, добавил: — Как мне кажется. Но это тебе решать, конечно.
Первый промолчал. Очевидная аксиома. Солнце всходит на востоке, заходит на западе, а он, Первый, принимает решения.
— Говори, что там у тебя припрятано.
— В фирме интересный расклад. Изначально партнеров было трое, три друга. Основоположник идеи, этот наш Романов, и есть организатор, генератор идей. Второго друга сейчас нет в живых — разбился в аварии. Он отвечал за связи, контакты, реализацию идей генерального. Третий, Духин, был ответственным за медицинскую часть, классный терапевт.
— А Романов?
— Романов — анестезиолог. Сейчас скорее бизнесмен. Руководит фирмой. Правит, как положено. Умело.
— А третий… в смысле, сейчас второй…
— Духин?
— Да, он же партнер? Он что, не принимает решений?
Второй хмыкнул:
— Да разосрались они вконец. Романов пер вперед, как бульдозер, укрупнял фирму, крушил мелких посредников, подминал под себя их связи…
— Правильная бизнес-тактика, — отметил Первый.
— …Духин орал, что они теряют моральные принципы, гребут бабло, взвинчивают цены, требовал отказаться от имперских планов. Пока был жив этот их второй партнер, Лазари, он как-то все выравнивал. А после его смерти…
— Когда он умер?
Второй покрутил кистью. Сверкнули платиновые Breguet Marine на спортивном каучуковом ремешке.
— Прилично уже. И знаешь, что интересно?
— Ну?
— Сразу после его смерти фирма пошла круто вверх. Исключительно верные, дальновидные решения! Ни единой промашки! Романов круто фишку рубит, ничего не скажешь. Фирма стала ведущей в своей области. Пацаны мои, гении компьютерные, перетрясли все, наизнанку вывернули и дали ему очень лестную оценку.
— Видать, покойный-то тормозил процесс, а не помогал… А что доктор расстался с третьим другом — это нормально. Кто же бизнес с друзьями-то строит? Он бы и с первым разошелся, если б тот не погиб… — Вздохнул тяжело и, между прочим, искренне, от всего сердца: — Жаль… «намекать» таким толковым парнем… единственное решение, считаешь?
— Ты же знаешь — всегда есть варианты. Этот самый неприятный, зато самый действенный.
— Объяснись! Что нам дает фирма без этого доктора? Намек Поплакову? Ладно, не дурак, поймет, кто ему привет посылает, и что дальше? В страхе затрясется и приползет на коленях? Да никогда! Он прекрасно понимает, что лично ему никто и ничто при сегодняшних раскладах угрожать не может.
Второй огорченно крякнул:
— Ты меня за кого держишь?
— Ладно-ладно, — мирно пробурчал Первый улыбаясь. — Не кипятись.
— Ты же расклада еще не слышал, — обиженно дернул плечами Второй. — Все просчитано, все должно быть в ажуре… У каждого из компаньонов было изначально по тридцать три процента акций. Акции покойного перешли к его вдове, она никуда не лезет, довольна дивидендами, которые, кстати, Романов платит ей честно. Когда они с третьим, с Духиным, разругались, тот безвозмездно передал всю свою долю фонду помощи сиротам…
— Нашему или их? — подался вперед Первый.
— Ихнему, ясный перец. И без права перепродажи.
— Романтик херов, — поморщился Первый.
Второй выдержал небольшую паузу, ожидая реакции Первого: недовольно нахмурится, расстроится, скажет «хреново» или на худой конец задумается.
— Хорошо, — выпятил губу Первый — верный признак довольства собой. — Это хорошо.
Второй опешил.
