Да! Первый с удивлением уловил в его голосе искреннюю тоску.
Но лицо Второго было невозмутимым, а весь вид выражал обычную деловитость.
— Фото есть? — неожиданно спросил Первый.
— Вот, — вновь протянул ему айпад Второй. — Но оно не передает…
Первый внимательно изучил фотографию Сандры.
— Не согласен. Передает.
И вернул планшет.
— С Инессой этой все ясно. Говоришь — умная, расчетливая, решительная? Просчитала — шансов нет. Все ее труды и надежды прахом. Все ее беззаветное служение хозяину тоже не нужно. Надо полагать, выла и рыдала, а потом решила уничтожить.
— Бабы — страшное дело, — кивнул Второй.
— Да-а… — протянул Первый и бросил на него быстрый взгляд. — Ты это помни, на случай, если Сандра тебе башку вскружила.
Второй открыл рот, чтобы возразить, но, перекусив слова пополам, кивнул коротко, по-военному.
— Вот и славно, — сухо отметил Первый. — Выходит, теперь у Инессы ничего в жизни нет. Осталась у разбитого корыта.
— Кроме бизнеса. И желания им управлять, выставив Хозяина нахрен. Ищи любовь с голой задницей.
— Надо полагать, наш вариант устраивает ее больше, — усмехнулся Первый.
— Угу. — Второй посмотрел ему в глаза. — Даже не представляешь, насколько.
Помолчали.
— Кто с ней общался? — спросил Первый.
— Я. Я и общался, — пожал плечами Второй, как бы говоря: кому же доверить?
— Хорошо, — сдержанно похвалил Первый. — Верное решение.
— Слетал под видом больного.
— Ну?
— Особо напрягаться не пришлось. Только позвал в ресторан…
— Секс?
— Отрезала с ходу — не интересует.
— Интересная женщина. Деловая, — отметил Первый, но добрых интонаций в его голосе не прозвучало. — Сработаемся.
— Я только завел разговор про Поплакова и его деловой интерес, как она сама предложила свои услуги. Сказала — можем ей доверять, не подведет.
— Не подведет, — согласился Первый. — Она же Кане-Корсо, которая вновь обрела хозяина и смысл жизни.
— И бизнес, — добавил Второй.
— Я же сказал — смысл жизни, — вздохнул Первый. — Шестьдесят шесть процентов акций у нее. В смысле — у нас. Что с акциями Романова?
— После смерти переходят к сотрудникам фирмы поровну. Сучка с ними быстро разберется.
— Пробили завещание?
— Конечно! — усмехнулся Второй.
— Мудак! Полез во взрослую игру, ничего не просчитав! — укоризненно покачал головой Первый, незаметно переведя Романова в прошедшее время. — Бабе влюбленной доверял… и путался со всеми у нее перед глазами. Мудак, одним словом!
Отпил глоток, поморщился — вино нагрелось, утратило прелесть — протянул руку в сторону. Бокал незамедлительно исчез. И вынес вердикт:
— Делай, как решил!
«Черт возьми! — зло подумал Второй. — Опять на меня стрелки перевел. Если не так пойдет — мое, значит, решение».
Но только молча кивнул.
Беседа, хоть и протекала на расстоянии в тысячи километров, несколько часовых поясов и валютных зон от балкона дома Романова, вмешалась в его жизнь — параллельная реальность вступала в свои права.
Неясная тревога заставила Сандру приподняться на локтях, прислушаться и сесть, спустив ноги с шезлонга. В этот момент Второй набрал номер Посредника, тот ответил сразу, словно ждал.
— Что случилось? — расслабленно спросил Леша с соседнего шезлонга.
Сандра обвела балкон взглядом, пожала плечами:
— Показалось… — Откинулась вновь на спинку кресла.
Он затянулся в последний раз — самая сладкая, крепкая, чуть потрескивающая затяжка.
Ночное море отливало тягучей черной смолой в рассеянном облаками свете луны.
— Как старая кровь, — сказал Лешка.
— М-м? — Сандра вопросительно приподняла бровь.
— Море, — пояснил Леша, неопределенным жестом пытаясь объять всю бездонность водного пространства. — Ночное, спокойное, тягучее, как сейчас, море удивительно напоминает цветом и консистенцией старую кровь в пакетах. Срок ее годности вот-вот выйдет и…
— Поэт ты наш… — лениво поморщилась Сандра. — Понесло тебя…
Лешка фыркнул:
— А как тебе видится море? Каким ты его представляешь? Как темную бездну? Как энергетическую гиперсферу? Как бесконечное неопределенное начало…
— Нет, птица-говорун, как вполне определенный конец! — тихонечко пискнула Сандра, не в силах устоять перед захлестывающей ее волной смеха, и перед тем, как ее накрыло окончательно, успела выкрикнуть: — Я тебе скажу, ей-богу, если смогу хоть слово вставить…
И с рыдающим всхлипом зашлась смехом.
Лешу тоже скрутила судорога безудержного хохота, он сучил ногами по шезлонгу в попытке вздохнуть и скатился на пол. Веская причина для нового приступа неудержимого веселья.
Наконец вал вселенского веселья выпустил их временно, до следующей волны, из своих объятий.
Леша встал на ноги. Пол блаженно поплыл под ним, качнулся и остановился. Он с толком использовал остановку и бухнулся назад в шезлонг.
Время растянулось и убыстрилось одновременно. Тело утратило вес и растворилось, унеслось в пространство. Замерло в космосе. Ничто обратилось во все и наполнилось энергией Нирваны. Нет никакой возможности поднять веки, губы слились между собой. Из центра галактики донесся голос Сандры:
— Леша - Пауза. Длиною в час или в секунду. Он ощутил, как его губы неохотно разошлись в стороны, выпуская на волю слова.
